Рыба — не для всех: что мешает выполнить задачу по росту её потребления в России?
 |
05.11.2026
Источник: argumenti.ru
Казалось бы, логика проста: чем больше рыбы добывают, тем доступнее она должна быть в магазинах. Но реальность российского рыбного рынка устроена куда сложнее. Даже при внушительных объёмах вылова цены в рознице уверенно растут, а отдельные виды рыбы становятся почти роскошью. Почему так происходит — разбираемся на цифрах и фактах. |
Красная рыба и икра: подвела путина?
Рыбодобытчики говорят о природных факторах, которые напрямую влияют на объёмы добычи. Дескать, путина в этом году подвела. Так, вылов тихоокеанских лососей резко сократился: к концу сентября рыбаки добыли около 98 тысяч тонн, тогда как годом ранее за тот же период показатель составлял почти 334 тысячи тонн. Из‐за естественных циклов популяций наверстать упущенное осенью уже не получится — основной сезон промысла приходится на вторую половину лета.
Ситуация усугубляется и другими ограничениями: мойву не добывают уже второй год подряд из‐за отсутствия квоты, а вылов трески сократился на 9 %.
Следствием этих проблем стало резкое падение производства икры: с января по август объёмы выпуска рухнули сразу на 69 %. Это напрямую сказывается на доступности продукции для потребителей.
«Покупатели заметят это в первую очередь по самим витринам — красная рыба станет менее доступной. Переработчикам и ретейлерам просто не хватает сырья. Поэтому люди начнут чаще брать рыбу в мелкой фасовке, выбирать более дешёвые части тушки или вообще переходить на другие сорта», — пояснила доцент Финансового университета при правительстве РФ Ирина Карапетова.
Однако путина просела сразу по всем направлениям? Нет. По данным Росрыболовства, к началу октября российские рыбаки добыли 3,75 миллиона тонн водных биоресурсов — показатель солидный. Особенно заметен прирост по отдельным видам: вылов минтая увеличился на 47 тысяч тонн и достиг 1,87 миллиона тонн, а тихоокеанской сельди поймали на 151,8 тысячи тонн больше, чем годом ранее — прирост составил 36 %.
Почему вылов растёт, а рыба на прилавках не дешевеет?
Однако эти цифры почти не отражаются на ценах для конечного потребителя. Средняя стоимость килограмма мороженой неразделанной рыбы к началу октября достигла 383,89 рубля, с начала года рост составил 13,93 %. И это не предел: к концу сентября килограмм нерки на Дальнем Востоке в оптовой продаже стоил около 1,1 тысячи рублей, кеты — 800 рублей, горбуши — 650 рублей.
Для обычного покупателя ситуация складывается не слишком оптимистично. Даже при больших объёмах общего вылова отдельные виды рыбы становятся менее доступными, а цены продолжают расти.
В таких условиях потребитель вынужден адаптироваться: выбирать более бюджетные варианты, обращать внимание на мелкую фасовку, искать альтернативы среди других видов рыбы. И пока экспорт остаётся более привлекательным направлением для производителей, логистика — дорогостоящей необходимостью, а глубокая переработка — не приоритетом отрасли, рассчитывать на заметное снижение цен вряд ли стоит.
Парадокс объясняется сразу несколькими факторами — от экспортной ориентации производителей до колоссальных логистических издержек.
Доводы тех, кто добывает дары морей: логистика съедает прибыль и повышает цену
Конечно, серьёзный фактор — огромные расстояния и затраты на доставку. Большую часть морской рыбы добывают на Дальнем Востоке, тогда как основные потребители живут в европейской части страны.
Логистические издержки ощутимо влияют на конечную стоимость продукта. Топливная составляющая занимает до 37 % розничной цены филе минтая. Только перевозка из Владивостока в Москву по железной дороге добавляет к стоимости килограмма ещё 32–36 рублей — и это лишь один этап длинной цепочки.
А ведь рыбу нужно не только перевезти, но и быстро заморозить, переработать, упаковать, хранить и доставить в магазин. На каждом этапе возникают расходы: электроэнергия, амортизация оборудования, складские мощности, оплата труда сотрудников. Все эти затраты неизбежно перекладываются на конечного покупателя. Но не одной логистикой, как можно выразиться.
Экспорт выгоднее: рыба уходит за рубеж
Отечественная рыба высоко ценится на международных рынках, и производители охотно продают её за границу. Ориентация на внутренний рынок часто оказывается вторичной: продавать за рубеж попросту выгоднее.
Яркий пример — поставки в Китай. За январь — август объёмы поставок рыбы в эту страну выросли на 19 % в весе, а экспорт мороженого минтая без головы — на 25 %. Для бизнеса это понятный расчёт: стабильный спрос, понятные каналы сбыта и привлекательные цены. В результате значительная часть улова сразу уходит на экспорт, и на внутреннем рынке остаётся меньше продукции, что само по себе поддерживает высокий уровень цен.
При этом география экспорта шире, чем просто Китай. В 2025 году Россия поставляла рыбную продукцию в 104 страны — для сравнения, в 2024 году их было 95. Среди других ключевых направлений заметно выросли отгрузки в Южную Корею, страны Евросоюза, Японию, а также в государства Африки и Ближнего Востока.
Конкретные примеры динамики:
Южная Корея. Здесь часто работает схема транзита: российская продукция далее реэкспортируется во Вьетнам, Индонезию, Малайзию.
Евросоюз. Один из ярких примеров — рост экспорта мороженого филе минтая в страны ЕС: в физическом выражении на 35 %, в стоимостном — на 50 %. Частично это связано с отменой экспортных пошлин на отдельные позиции.
Япония. Поставки в денежном выражении увеличились примерно на 11 %.
Африка и Ближний Восток. Здесь темпы роста были особенно высокими: объёмы поставок в Африку удвоились, а на Ближний Восток выросли более чем на 100 %.
В целом по итогам 2025 года физический объём экспорта вырос незначительно (примерно на 1 %), но в денежном выражении прирост составил 19 % — до 6,1 млрд долларов. То есть бизнес ориентируется не только на объёмы, но и на более маржинальные сегменты — продукцию глубокой переработки (филе, сурими), которая приносит больше выручки.
Эта экспортная ориентация действительно работает как фактор, сдерживающий насыщение внутреннего рынка: часть улова, который мог бы пойти в российские магазины, уходит за рубеж, где за него готовы платить больше. В результате на внутреннем рынке предложение иногда оказывается ограниченнее, что наряду с другими факторами (логистика, природные циклы вылова) поддерживает повышенный уровень цен.
А может просто неправильное хозяйствование?
Наша страна в любом случае могла бы полностью обеспечивать себя рыбой и её производными по доступным для большинства граждан ценам. Но почему этого не происходит? При всем том, что для нас всех наша же рыба становится все дороже, мы продолжаем её экспортировать, а взамен на прилавках видеть импортную рыбу. Которая совсем не то по своему качеству, нежели отечественная.
Россия активно импортирует рыбу и морепродукты: по данным Росрыболовства, в 2025 году в страну ввезли 718 тысяч тонн такой продукции на общую сумму 3,5 млрд долларов. Эксперты Рыбного союза, анализирующие таможенные данные зарубежных государств, приводят немного иные цифры: порядка 680 тысяч тонн на 3,1 млрд долларов — это соответствует росту на 3 % по весу и на 7 % по стоимости относительно показателей 2024 года.
Среди ключевых поставщиков выделяется Белоруссия — она занимает лидирующую позицию с объёмом поставок в 112 тысяч тонн, что составляет около 16 % от всего импорта по весу. В денежном выражении поставки из этой страны оцениваются в 336 млн долларов, хотя в динамике наблюдается небольшое снижение — на 3 % по тоннажу и на 8 % по стоимости. Белоруссия поставляет в Россию в основном уже переработанную продукцию: крабовые палочки на базе сурими, пресервы из сельди, икру мойвы, слабосолёную форель, а также копчёные салаку и скумбрию. При этом часть этой продукции, по оценкам экспертов, может представлять собой реимпорт. Интересно какое море омывает Беларусь? Нет. Такого моря не существует. Однако республика — крупнейший поставщик рыбы и рыбной продукции в Россию. Парадокс? Или нам продают нашу же рыбу и её производные, ну после того как рыбопромышленники её туда отправляют на экспорт? Иначе как это объяснить?
На втором месте — Китай, который поставил в Россию 96 тысяч тонн рыбы и морепродуктов (около 14 % от общего объёма импорта) на сумму 410 млн долларов. По сравнению с прошлым годом поставки выросли на 14 % в весе и на 11 % в деньгах. Из Китая ввозят мороженую скумбрию, аквакультурную форель, сайру, сушёного кальмара, мидии, консервы из тунца, а также жареное филе угря. Теперь вспомним, что объёмы поставок нашей рыбы в Китай значительно выросли. Интересно?
Третью строчку занимает Турция с объёмом в 75 тысяч тонн (примерно 11 % импорта) и стоимостью поставок 482 млн долларов. Рост составил 4 % по весу и 13 % по деньгам. Основной ассортимент турецких поставок — аквакультурные форель, сибас и дорадо, которые поставляются как в мороженом, так и в охлаждённом виде.
Четвёртое место у Чили: страна поставила 64 тысячи тонн продукции (9 % от общего импорта) на 350 млн долларов. Это один из самых динамичных поставщиков — объёмы выросли сразу на 28 % в тоннаже и на 35 % в денежном выражении. Чили поставляет в основном аквакультурные сёмгу и кижуч, а также филе из них, варено‐мороженые мидии и скумбрию. Высокие темпы роста поставок из Чили эксперты связывают с тем, что эта продукция активно замещает на российских полках дефицитную дикую красную рыбу.
Замыкает пятёрку крупнейших поставщиков Вьетнам с объёмом 57 тысяч тонн (8 % от импорта) и стоимостью 215 млн долларов. В динамике поставки выросли на 8 % по весу, но снизились на 7 % в стоимостном выражении. Вьетнамский ассортимент ориентирован на бюджетный сегмент: это мороженое филе пангасиуса, тилапии и тунца, бюджетный сурими, масляная рыба, сушёно‐вяленые закуски и креветки ваннамей. Именно такая продукция помогает покупателям компенсировать рост цен на традиционные виды рыбы.
Характер поставок наглядно показывает структуру российского рыбного импорта: значительную долю занимает не просто сырьё, а уже готовая или почти готовая к употреблению продукция. Это касается и крабовых палочек из Белоруссии, и широкого спектра полуфабрикатов, филе и консервов из других стран.
Импорт не только сырья, но и готовой продукции: рынок глубокой переработки не в нашу пользу
Да, Россия импортирует не просто рыбу, а значительную долю продуктов глубокой переработки — филе, рыбные полуфабрикаты, сурими, консервы, пресервы и даже отдельные виды крабовых палочек и снеков на рыбной основе. Ежегодно в страну ввозится порядка 680–718 тысяч тонн рыбы и морепродуктов, и существенная часть этого объёма — именно готовая или почти готовая к употреблению продукция. Основные поставщики таких товаров — Белоруссия, Китай, Вьетнам, Турция и Чили.
То есть то, что вполне могли бы производить сами. Если бы было желание и умение правильно хозяйствовать. Нет, желание то есть. Но, как видится, это лишь желание получать юольше прибыли... А тогда зачем вкладываться в собственные современные заводы по переработке рыбной продукции, когда можно не особо напрягаясь скинуть рыбу зарубежным партнерам, а потом купить у них же рыбные консервы и прочую продукцию переработки и перепродать её у нас, получив таким образом ещё прибыль?
Об этом красноречиво говорит любопытная деталь: несмотря на большой вылов, у российских рыбопромышленников не наблюдается системного стремления развивать собственные мощности по глубокой переработке. Рыбопромышленники называют разные причины того, что практически не занимаются переработкой : это и высокая стоимость оборудования, и необходимость поддерживать строгие стандарты качества для сложных продуктов, и ориентация на максимально быструю реализацию сырья — особенно на экспорт.
На практике это приводит к парадоксальной ситуации: страна с огромными объёмами добычи вынуждена закупать за рубежом продукты, которые могла бы делать сама. Например, отдельные категории филе и полуфабрикатов, востребованные в ритейле и сегменте HoReCa, проще и выгоднее привезти из‐за границы, чем производить внутри страны. В итоге внутренний рынок дополнительно зависит от импортных поставок уже готовой продукции — и это тоже влияет на ценообразование и ассортимент. Посмотрите, сколько сегодня в магазине стоит хотя бы небольшая баночка той же сайры или горбуши?
Фермерская рыба и импорт как частичная замена
Но Бог сними, с консервами. вернемся к путине, на неудачу в которой сегодня кивают. Ибо по тому, как нам преподносится, нехватка рыбы на наших прилавках — это не от того, что её больше стали продавать за рубеж. А потому, что путина подвела. А посему, де, рыбки не хватает и она становится «золотой». Частично компенсировать нехватку диких лососёвых помогает аквакультура. В России ежегодно выращивают около 74 тысяч тонн форели. Но лишь частично. И здесь не обойтись без импорта: недостающие объёмы закупаются за границей.
Например, в сентябре поставки рыбы из Турции достигли рекордных 72,6 миллиона долларов, причём значительную часть импорта составила именно форель. В оптовой продаже килограмм такой рыбы стоил около 800 рублей — примерно столько же, сколько дальневосточная кета.
Получается, что даже внутри категории «доступной красной рыбы» конкуренция идёт не только между диким уловом и аквакультурой, но и между отечественной и импортной продукцией.
В отрасли пора наводить порядок? Может государство уже по-настоящему возьмёт её под контроль?
Текущая конфигурация рыбного рынка вступает в противоречие с государственной задачей повышения потребления рыбы россиянами. Посыл Президента о том, что граждане должны есть больше рыбы, не может быть выполнен, пока отрасль работает по логике максимальной экспортной выручки, а внутренний рынок воспринимается как второстепенный.
Чтобы переломить ситуацию, в рыбодобывающей отрасли необходим системный пересмотр приоритетов:
В первую очередь — обеспечение внутреннего рынка. Рыбопромышленникам нужно ставить задачу насыщать российские прилавки — и только потом рассматривать экспортные возможности. Это может быть реализовано через квоты с обязательным внутренним распределением, льготные условия для поставок на внутренний рынок либо механизмы приоритетного резервирования части улова для российских потребителей.
Инвестиции в собственные перерабатывающие мощности. Вместо того чтобы отправлять сырьё за рубеж и затем закупать там же готовую продукцию (филе, полуфабрикаты, пресервы), бизнесу и государству нужно вкладываться в строительство современных перерабатывающих заводов внутри страны. Это снизит зависимость от импорта, создаст новые рабочие места и позволит удерживать добавленную стоимость в российской экономике.
Сокращение цепочки посредников. Сегодня путь рыбы от траулера до прилавка проходит через множество звеньев, каждое из которых добавляет свою наценку. Оптимизация логистических и торговых цепочек, развитие прямых контрактов между добытчиками и крупными ретейлерами, поддержка региональных распределительных центров помогут сдержать рост цен.
Прозрачность ценообразования и контроль за движением квот. Необходимо усилить надзор за тем, как используются выделяемые объёмы вылова: чтобы квоты действительно шли на обеспечение продовольственной безопасности страны, а не служили инструментом максимизации экспортной прибыли.
Только при таком комплексном подходе можно добиться того, чтобы большой улов действительно оборачивался доступностью рыбы для россиян, а не только ростом экспортной выручки. Иначе парадоксальная ситуация, когда страна с одним из крупнейших в мире выловов одновременно импортирует значительные объёмы рыбной продукции, будет сохраняться — а вместе с ней и стабильно высокие цены в магазинах.