Форум о рыболовстве, рыбной промышленности и рыботорговлеhttps://fishery.ru/forum/list.php?1Fri, 16 Oct 2026 08:36:41 +1000 Phorum 5.2.8 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64128,64128#msg-64128 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64128,64128#msg-64128
«В рыболовной отрасли есть затратная часть берегового и судового производства. И это, в том числе, тара. Конечно, у производителей рыбной продукции есть альтернативные виды тары, кроме жестяных банок. Если пошлины на них вырастут радикально, то производители перейдут на другие виды тары, из пластика, например», — ответил Валентин Балашов.

Впрочем, не всю рыбную продукцию технически можно упаковать с пластиковые банки. Для процесса консервации традиционно используется жесть. Что, после увеличения пошлин, может сказаться на стоимости конечного продукта — рыбных консервов.

«В автоклав для термической обработки 110 градусов пластиковую банку нельзя поставить, она расплавится. Пластиковая тара — это для готовых к употреблению пресервов (свежая рыба, икра, морская капуста и так далее). Или для размороженной и переработанной рыбы различных способов приготовления (копченой, вареной) без стерилизации в таре», — добавил эксперт.

Кроме того, на цену рыбной продукции влияют и другие факторы: изменение цен на топливо, оплата труда, рост производственных расходов на добычу, доставку, переработку, транспортировку и хранение.

[fishery.ru]]]> Валентин Балашов Рыбный форумWed, 14 Oct 2026 09:29:46 +1000 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64127,64127#msg-64127 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64127,64127#msg-64127
За всю историю лососевого промысла на Дальнем Востоке катастрофы с уловами случались периодически, хотя поначалу ничто не предвещало никаких бед. Рыбы на нерест приходило столько, что непривычные к такому первопроходцы и первопоселенцы не верили свои глазам. Интересно, что первое описание количества лосося в Амуре и расценок на него принадлежит не ученому, а жене инженера Раисе Фриессе, которая приехала в деревню Хабаровку (в дальнейшем город Хабаровск) в 1872 году и прожила здесь десять лет.

- Иногда всем обществом устраивали пикник, ездили за 18 верст на лесопильное заведение инженерного ведомства (ныне район Красной Речки — Прим. ред.). В один из таких пикников я имела случай видеть, как казаки, числом до 30 человек, ловили кету. Закидывали огромные невода, в которых рыба буквально кишела. Женщины тут же потрошили рыбу, натирали ее солью и укладывали в бочки, — вспоминала Раиса Фриессе.

За лодку кеты в путину тогда платили рубль или бутылку водки (при зарплате квалифицированного служащего примерно 200 рублей в месяц, простого рабочего — около 20), бочка (две, три, пять) соленой кеты была неизменным атрибутом любого дома, блюда из этой рыбы — основным рационом питания.

Первое научное описание рыбного изобилия опубликовал в 1894 году агроном при Приамурском генерал‑губернаторе Николай Крюков. Он подробно описал лов осенней кеты 1891 года от устья Амура практически до Забайкалья и уже тогда отметил: люди жалуются на истощение запасов самой доступной и дешевой еды.


Почтовая открытка, начало 20 века

— В регистрировании рыболовства теперь настоятельная нужда, так как с разных концов Амурского края уже несутся жалобы на исчезновение и уменьшение рыбы вследствие полной безалаберности и неустройства промыслов. История России и других государств показывает, как можно истребить природные богатства. Нельзя оставлять рыбные промыслы, как народное достояние, на произвол самого народа. Напротив, надо позаботиться о потомках этого народа, чтобы не питались они одними воспоминаниями о рыбе, — указывал Николай Крюков.

Стоила в 1891 году кета в путину в прибрежных деревнях и городах от 2 до 6 рублей за сотню.

Про жалобы на исчезновение рыбы удивительно теперь читать, поскольку в те времена в Амуре ее было невероятное количество, и вся она использовалась очень немногочисленным местным населением. Ее лов был кустарным, сбыт в центральную часть России отсутствовал за неимением железных дорог. Японцы еще на наши запасы не покушались, а китайский берег реки в основном представлял из себя безлюдную пустошь.

Кстати, горбуша в исследовании Крюкова упоминается только мельком, как «рыба, похожая на кету». Ценной породой ее не считали, ели только в случае крайней нужды, в основном скармливали собакам или пускали на удобрение.

Регулирование промысла и учет вылова на Амуре начались вскоре после доклада Крюкова, причем специальное управление рыбными ресурсами отсутствовало, сдачей в аренду участков занимались лесничества. В 1897 году впервые получили участки на Амуре японцы. Вскоре для иностранцев лов в реке запретили, однако это, по сути, ничего не дало: японцы на самом деле массово вылавливали рыбу по «серым схемам» через подконтрольные им российские компании.

После поражения в русско‑японской войне и подписания рыболовной конвенции пришлось японцев снова допустить к вылову уже официально.

С постройкой железных дорог красную рыбу стали во все больших количествах поставлять в центр России и на экспорт. На Нижний Амур пришел большой капитал, уловы все время росли. Цены тоже — за двадцать лет почти в два раза.

Рыбной столицей Дальнего Востока тогда был Николаевск‑на‑Амуре — на него приходилось 45 % общего вылова лососей. Там же начали делать первые в истории региона рыбные консервы.


На Выставке Приамурского края 1913 года в Хабаровске продаются «экспонаты» рыбопромышленника Миллера из Николаевска-на-Амуре. Фото из архива историка Алексея Колесникова, автора проекта naslednik.dv. Скан стеклянного негатива из фондов Гродековского музея

К началу Первой мировой войны русские рыбопромышленники стали понимать: что‑то идет не так. Все чаще возникали вопросы: долго ли еще можно наращивать уловы и когда начнется падение. Тем более уже хорошо были известны истории неожиданного исчезновения рыбы в Каспийском и Азовском морях, в озере Байкал, что приводило к большим убыткам и даже банкротствам крупных фирм.

Стало заметно, что в Амур по нечетным годам теперь приходит заметно меньше горбуши, чем раньше. Это не сильно встревожило рыбопромышленников, хотя они не сомневались, что кем‑то (вероятнее всего — японцами) стада выловлены под ноль.

Но, начиная с 1910 года, когда был достигнут рекорд в 97 тысяч тонн добытой красной рыбы, начали неумолимо падать и уловы кеты, особенно летней.

В том, что это следствие катастрофического перелова, не сомневались ни власти, ни промышленники, ни ученые. Но ловить, конечно, никто не перестал. Тем более что в 1914 году началась война и рыба потребовалась для армии. Например, для нужд военного ведомства в 1916 году была выкуплена значительная часть улова кеты, что спровоцировало в народе всеобщее недовольство и принудило его впервые отобрать у собак горбушу.

Забавно, что люди, видевшие, что кета стремительно исчезает, в попытке самоуспокоения начали придумывать всякие небылицы, вплоть до того, что красная рыба на самом деле нерестится в море, а в реки заходит только для того, чтобы дать людям себя сожрать. Об этом писал Николай Навозов‑Лавров, советский ученый‑ихтиолог, специалист по рыбному промыслу, собравший воспоминания крестьян‑старожилов о динамике уловов на Амуре и Уссури.

— В первые годы заселения реки Уссури, этой главной колыбели лососевых Амура, благодаря небольшой емкости рыбного рынка, жители ею мало интересовались и во время хода выбрасывали на берег просто граблями в необходимом для себя количестве (такая масса заходила на икрометание). С появившимся на рынке повышенным требованием на кетовую икру все зашевелились и в погоне за наиболее легким способом доходили до виртуозности. По рассказам самих же крестьян, вылавливали кету, выпарывали икру, а рыбу выбрасывали обратно в реку. При этом всячески старались друг друга убедить, что рыба приходит из моря для того, чтобы ее выловили. Такие примитивные понятия у крестьян сложились потому, что до переселения на Дальний Восток они не имели никакого представления о рыболовстве, — писал Николай Навозов‑Лавров.

Результат такого хозяйства не замедлил сказаться: в период 1907–1918 годов количество рыболовных участков в низовьях Амура увеличилось в 2 раза, а уловы летней кеты уменьшились в 10. Было понятно, что при сохранении положения такая же судьба ожидает в ближайшее время и осеннюю кету.


Почтовая открытка, начало 20 века

Затем начались революции, анархия, Гражданская война. Когда «дым рассеялся», выяснилось, что рыбная столица Николаевск и все главные промыслы в буквальном смысле слова сожжены дотла (кстати в ходе «николаевского инцидента», был убит и рыбопромышленник Миллер, чьи консервы представлены на фото выше), а уловы в путину 1921 года составляют всего 10 % от рекордного 1910‑го.

— Из года в год количество вылавливаемой в Амуре кеты уменьшается. Причины такого явления — усиленный лов рыбы в предшествующие годы заездками в Амурском лимане и истребление ее в притоках. Вывод из сказанного ясен: мы накануне полного исчезновения летней кеты, а поколение горбуши нечетных годов уже почти погибло, — писала газета «Дальне‑Восточный путь» летом 1924 года.

Выход тогда виделся в полном запрете лова горбуши в нечетные годы и запрете лова летней кеты на три‑четыре года.

— Еще 15 лет назад летняя кета доходила до Троицкого, теперь не появляется дальше Циммермановки. С осенней кетой хоть и не сложилось того катастрофического положения, но количество запасов тоже уменьшается. Резко сокращается район распространения. Выше Хабаровска по Амуру сейчас доходит самое незначительное количество кеты, тогда как 30 лет назад она доходила до слияния Аргуни и Шилки в Забайкалье. Еще 8 лет назад она доходила до Даубихе (ныне река Арсеньевка, на которой стоит город Лесозаводск Приморского края - Прим. ред.), и население полностью обеспечивало себя рыбой, теперь же там рыбы нет совсем, — писала газета.

Далее сообщалось о мерах, принимаемых советской властью для исправления положения: сокращение количества заездков в лимане, частичные запреты лова и так далее. Конечно, местное население все запреты игнорировало и браконьерило. К тому же линия ограничений и запретов противоречила тому факту, что населению разрушенной страны надо было что‑то есть.


Упаковка икры на предприятии товарищества «И.Л. и М.И. Штыхман». Николаевск, 1910-е годы

— Когда цена мяса в Москве — 60 копеек за фунт (в Хабаровске в сезон красная рыба стоила порядка 7–10 копеек за фунт, это примерно 400 граммов, икра — примерно 17 рублей за пуд, то есть чуть дороже рубля за килограмм, — Прим. ред.), а в Петрограде еще дороже, то вполне понятно, что продовольственный рынок крупнейших городов республики ищет более дешевый продукт питания, который мог бы заменить трудящимся мясо. Это вызвало усиленный интерес к лососине. В Хабаровск поступает много заказов на нее, причем покупатели предлагают крупные задатки. Наша ближайшая задача — направить рыбный продукт на внутренние рынки, — писала тем же летом местная пресса.

То же самое происходило в 1924 году с икрой, она активно скупалась москвичами.

— Кетовая икра, по‑видимому, станет зимой предметом спекуляций. Наехавшие в Николаевск скупщики икры осеннего улова раздают под нее задатки, швыряясь деньгами. Уже вздули цену до 25 руб. за пуд. Главные покупки делаются для Москвы. Это объясняется очень плохим результатом в этом году Каспийско‑Волжского промысла, вследствие чего на осетровую икру цена поднялась на месте до 20 руб. за пуд. При таких условиях с москвичей можно будет содрать и за кетовую икру подороже, — описывала обстановку газета «Дальне‑Восточный путь».

Кстати, интересные воспоминания о красной икре в Москве оставил один из лидеров большевиков Лев Троцкий. В годы Гражданской войны и послевоенной разрухи в Москве, включая Кремль, был тотальный дефицит всего. Кроме красной икры, которая в огромном количестве должна была пойти на экспорт, но так и не попала за границу.

- Столовая была общая. Кормились тогда в Кремле из рук вон плохо. Взамен мяса давали солонину. Мука и крупа были с песком. Только красной кетовой икры было в изобилии вследствие прекращения экспорта. Этой неизменной икрой окрашены не только в моей памяти первые годы революции, — вспоминал Лев Троцкий в книге «Моя жизнь».

Отдельно отметим, что, пока в стране была разруха и бойня всех со всеми, японские рыбопромышленники продолжали ловить на нашей территории рыбу и все остальное, несмотря на то, что действие рыболовной конвенции от 1907 года уже закончилось. Оправдывались они тем, что не могут понять, с какой же из властей заключать новый договор.


Японский промысел на Сахалине

В частности, об этом рассказал приехавший в Хабаровск в 1925 году Юко Танакамура, уполномоченный крупнейших японских рыболовных фирм.

— В период междувластия на русском Дальнем Востоке мы работали на рыбалках, можно сказать, самовольно. Постоянной государственности русских на Дальнем Востоке не было, потому мы не могли вносить арендную плату. Лишь утверждение советской власти дало нам юридическую ясность, и мы стали работать, наконец, на законных договорных основаниях. Заарендовали 240 участков на три года, будем регулярно выплачивать суммы за аренду. Все недоимки, предъявленные нам за