The fishery, fishing industry, and fish sales.https://fishery.ru/forum/index.phpFri, 06 Nov 2026 04:18:47 +1000 Phorum 5.2.8 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64133,64133#msg-64133 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64133,64133#msg-64133
В связи с тем, что по независящим от человека факторам в 2026 году дикие лососи, образно говоря, вильнули хвостом, уловы дальневосточной горбуши, кеты, нерки, кижуча, чавычи и симы рухнули до минимального показателя полувековой давности. Рыба не пришла в реки на нерест в прогнозируемом отраслевой наукой объёме 205 тыс. тонн. Результат составил всего 100 тысяч. Теперь те же самые специалисты будут разбираться в том, что произошло, и определять перспективу лососёвого промысла на годы вперёд. Объём наполнения внутреннего рынка красной икры с учётом продукции товарного рыбоводства (пресноводная и морская форель и морской лосось) в предстоящие 12 месяцев прогнозируется менее 6 тыс. тонн, что в два раза меньше обычного. Медианная цена на свежую красную икру из вылова нынешнего года в розничной торговле выросла уже в три раза по отношению к ноябрю 2025-го, достигнув отметки в 23 тыс. руб. за кг.

Производственная основа икорного бутерброда

Икорная тема бьёт все рекорды внимания в номинации «еда». Хотя, по правде говоря, совсем не многие могут себе позволить по утрам бутерброд с красной или чёрной икрой как, например, варёное яйцо или сосиску. Икру подают по праздникам, торжественным событиям или, когда хотят кого-нибудь впечатлить. В таком контексте называть красную и, тем более, чёрную икру продуктом питания язык не поворачивается. Деликатес - парадный аксессуар нерядового застолья. Чтобы попытаться понять, почему икра осетровых и лососёвых видов рыб стоит так дорого, нужно немного углубится в детали производственной жизни отечественного рыбного хозяйства.

Икра чёрная

В России в розничной упаковке этом году произведут не более 100 тонн чёрной икры из законно выращенных на фермах осетровых видов рыб. Основные: русский и сибирский осётр, севрюга, стерлядь, белуга. Дикие осетровые у нас запрещены к вылову с 2014 года. Производство икры из каждого вида и возраста осетровых имеет очень высокие затраты. Скажем, белугу нужно сначала более 15 лет растить, кормить до того момента, пока она начнёт давать икру. Осетров не менее семи лет, севрюгу пяти лет, стерлядь четырёх лет. При это в отличии от форели и лосося осетровые нерестятся не каждый год. У некоторых видов интервалы могут доходить до 6 лет. Количество икры в одной особи тоже разное, от 3-5 кг у стерляди до 200 кг у белуги. Икра разных видов осетровых, а также в зависимости от возраста рыбы отличатся по вкусу и по цене.

Цены производителя (рыбоводные фермы), как правило, в два раза ниже тех, которые покупатель видит в магазине. В розничной торговле это от 50 до 300 тысяч рублей за один килограмм. Бывает и значительно больше. Импорт минимальный. Объём незаконно оборачиваемой на рынке браконьерской и нелегально ввезённой в страну чёрной икры никому не известен, но он существует - это факт. Следует отметить, что мировой рынок чёрной икры не зависит от природных явлений и имеет тенденцию к устойчивому росту. Так или иначе, с учётом всего сказанного на одного жителя нашей страны в год пока приходится полтора грамма чёрной икры.

Икра красная

История с красной икрой полегче. В хорошие промысловые годы официальный внутренний рынок этого застольного деликатеса с учётом продукции отечественного товарного рыбоводства составляет 12-13 тыс. тонн. Импорт минимальный. Существует торговля нелегальной красной икрой, её размер неизвестен. Так или иначе, объём рынка лососёвой икры в сто раз превышает объём рынка чёрной икры. С учётом всех факторов пересчитаем - выходит примерно 130 грамм красной икры в год на одного россиянина. В предстоящий 12-месячный период, увы, будет не более 60 грамм. Принципиально важно - рынок красной икры сильно зависит от капризов природы.

Затраты на добычу диких тихоокеанских лососей высокие, потому что устья дальневосточных рек расположены за сотни, а то и тысячи километров от населённых пунктов и транспортной инфраструктуры. Модель формирования конечной цены состоит из следующих этапов производственных затрат: добыча и разделка рыбы; выемка икры; промышленная упаковка и транспортировка сырья с Дальнего Востока в центр страны; расфасовка и упаковка в розничную тару; розничная продажа.

В прошлом году медианная розничная цена на красную икру была в десять раз ниже медианной розничной цены на чёрную икру. Сегодня можно констатировать то, что цены на красную икру приближаются к нижнему порогу цен на икру некоторых быстрорастущих осетровых видов рыб - 50 тыс. руб. кг. Пока отставание примерно в два раза, но очевидно, что новогодние праздники сформируют уровень цен на некоторые виды красной икры, который скорее всего в 2027 году будет находится на отметке в 30 тыс. руб. за кг. После майских праздников цена снизится до следующей лососёвой путины. А дальше всё зависит от природы.

Икра других видов промысловых рыб и иглокожих

Сейчас в стране развернулась бурная дискуссия о том, чем можно заменить дорогую красную икру. Более или менее, внешне по размеру похожи: икра щуки, палтуса и пинагора. Но следует знать, что эти рыбы из других семейств, использующих свою среду обитания и свою кормовую базу, и поэтому по вкусовым качествам их икра конечно отличается от лососёвой или осетровой. А с точки зрения пользы для организма человека - это продукты отличные. В России ежегодный объём вылова щуки не превышает 6 тыс. тонн, товарное выращивание этого объекта незначительное, таким образом даже при оптимистическом прогнозе можно произвести не более 200 тонн икры, что точно не заменит выпавший с рынка объём красной икры. С икрой палтуса примерно похожая ситуация. При ежегодном вылове на уровне 15 тыс. тонн объём производства икры палтуса не превышает 150 тонн. Пинагора ловят совсем мало, поэтому в торговле его икра редкость.

Таким образом, говорить о замене красной икры чем-то другим в принципе неправильно. А вот развивать новые традиции в потреблении рыбопродуктов и, в частности, подавать на стол блюда с икрой других видов рыб - это интересно, красиво, очень вкусно и самое главное полезно.

Икра трески - пищевой продукт международного уровня с изысканным вкусом. В России ежегодно добывается 300 тыс. тонн трески, из которой производят не менее 10 тыс. тонн икры.

Икра минтая - доступный рыбный деликатес с мелкими икринками и ярко выраженным морским ароматом. Ежегодно российские рыбаки вылавливают более двух миллионов тонн минтая из которого производят 35 тыс. тонн икры.

Икра сельди - мелкая икра с мягким вкусом слабосолёной сельди. Ежегодный вылов сельди составляет 700 тыс. тонн. Потенциальный объём производства икры сельди - не менее 15 тыс. тонн в год.

Икра мойвы - мелкие икринки с нежным оттенком отварной диетической мойвы. Объёмы добычи мойвы небольшие, поэтому товар редкий.

Икра морских ежей - редкое вкусовое удовольствие, деликатес для настоящих гурманов. Продукт не так давно начал набирать популярность в России.

Япония, Южная Корея, Китай сметают российскую и американскую икру минтая тысячами тонн, потому что умные - знают толк в пользе. Все выше перечисленные виды икры могут быть приготовлены по-разному от нескольких версий пикантного соления до различных вариантов копчения, а также смешивания с другими пищевыми рыбными субпродуктами. Дальнейшие место и роль икры на столе как базового деликатесного материала зависит от профессионального умения и творческой свободы мастера.

В этой связи хотелось бы отметить то, что спрос на современные рыбные продукты и блюда из них в мире растёт год от года. Время стремительно летит вперёд, люди ломают консервативные стереотипы в питании, делают модным что-то совершенно новое. При всём уважении к советской бутербродной школе, доступная по цене икра различных видов рыб в многогранном кулинарном изложении может стать ярким украшением-деликатесом и приносить наслаждение человеку каждый день. Зачем сидеть и ждать за столом какого-то праздника, чтобы опять увидеть на столе старого знакомого - привычный бутерброд. Жизнь полна разнообразия по доступным ценам - посмотрите внимательно на торговую полку. А с точки зрения медицины все доктора, как один скажут: не всё, что крупнее лучше, любая икринка по определению мощный источник энергии и жизни, употребление в разумных количествах икры любой рыбы - это гарантированное укрепление организма и долгое здоровое будущее.

[fishery.ru]]]> Валентин Балашов Рыбный форумTue, 03 Nov 2026 08:52:07 +1000 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64132,64132#msg-64132 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64132,64132#msg-64132
Отмечается, что при разработке поправок учитывались аргументы участников рынка.

Однако от АСРФ отметим, что намерение завести рыбу на биржу (например, через акты Правительства), со стороны отдельных бирж сохраняются.

Напомним, что АСРФ обращала внимание на следующие аспекты:

1. Рыбная продукция – по сути не биржевой товар в силу неоднородности.
2. Биржевые торги – это не прямой путь до конечного потребителя от рыбака, который производит продукцию в промышленных форматах, предназначенную для дальнейшей переработки. Поэтому биржа не спрямит цепочку поставок, а станет еще одним дополнительным посредником на пути от рыбака до прилавка.
3. Появление нового посредника – это слом существующих кооперационных связей рыбаков и рыбопереработчиков, что грозит ростом цен.
4. Биржевой механизм для торговли рыбной продукцией несколько лет доступен, но не востребован рынком, что доказывают мизерные объемы продаж на уровне менее тысячной доли процента от общего объема продукции в год.
5. Нет оснований для установления обязательных объемов в соответствии с законом о защите конкуренции, так как нет никаких сведений о фактах нарушения антимонопольного законодательства, либо о доминирующем положении на рынке кого-либо из рыбодобытчиков.
6. Для формирования ценовых индикаторов эффективнее использовать данные Росстата, которые могут быть дополнены благодаря детализации кодов ОКПД-2, что позволит отслеживать цены по видам продукции из конкретных видов рыб.
7. При всех перечисленных минусах, если для рыбопромышленников установят нормативы по объему реализации через биржу, то дополнительные издержки составят 1-2% от выручки с этого объема – помимо потерь от слома эффективно работающих связей в цепочке продаж.

Кроме того, для рыбной отрасли уже введен биржевой механизм формирования ценовых индикаторов — обязательная регистрация сделок с рыбной продукцией на бирже.

[fishery.ru]]]> АСРФ Рыбный форумSat, 31 Oct 2026 09:53:38 +1000 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64128,64128#msg-64128 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64128,64128#msg-64128
«В рыболовной отрасли есть затратная часть берегового и судового производства. И это, в том числе, тара. Конечно, у производителей рыбной продукции есть альтернативные виды тары, кроме жестяных банок. Если пошлины на них вырастут радикально, то производители перейдут на другие виды тары, из пластика, например», — ответил Валентин Балашов.

Впрочем, не всю рыбную продукцию технически можно упаковать с пластиковые банки. Для процесса консервации традиционно используется жесть. Что, после увеличения пошлин, может сказаться на стоимости конечного продукта — рыбных консервов.

«В автоклав для термической обработки 110 градусов пластиковую банку нельзя поставить, она расплавится. Пластиковая тара — это для готовых к употреблению пресервов (свежая рыба, икра, морская капуста и так далее). Или для размороженной и переработанной рыбы различных способов приготовления (копченой, вареной) без стерилизации в таре», — добавил эксперт.

Кроме того, на цену рыбной продукции влияют и другие факторы: изменение цен на топливо, оплата труда, рост производственных расходов на добычу, доставку, переработку, транспортировку и хранение.

[fishery.ru]]]> Валентин Балашов Рыбный форумWed, 14 Oct 2026 09:29:46 +1000 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64127,64127#msg-64127 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64127,64127#msg-64127
За всю историю лососевого промысла на Дальнем Востоке катастрофы с уловами случались периодически, хотя поначалу ничто не предвещало никаких бед. Рыбы на нерест приходило столько, что непривычные к такому первопроходцы и первопоселенцы не верили свои глазам. Интересно, что первое описание количества лосося в Амуре и расценок на него принадлежит не ученому, а жене инженера Раисе Фриессе, которая приехала в деревню Хабаровку (в дальнейшем город Хабаровск) в 1872 году и прожила здесь десять лет.

- Иногда всем обществом устраивали пикник, ездили за 18 верст на лесопильное заведение инженерного ведомства (ныне район Красной Речки — Прим. ред.). В один из таких пикников я имела случай видеть, как казаки, числом до 30 человек, ловили кету. Закидывали огромные невода, в которых рыба буквально кишела. Женщины тут же потрошили рыбу, натирали ее солью и укладывали в бочки, — вспоминала Раиса Фриессе.

За лодку кеты в путину тогда платили рубль или бутылку водки (при зарплате квалифицированного служащего примерно 200 рублей в месяц, простого рабочего — около 20), бочка (две, три, пять) соленой кеты была неизменным атрибутом любого дома, блюда из этой рыбы — основным рационом питания.

Первое научное описание рыбного изобилия опубликовал в 1894 году агроном при Приамурском генерал‑губернаторе Николай Крюков. Он подробно описал лов осенней кеты 1891 года от устья Амура практически до Забайкалья и уже тогда отметил: люди жалуются на истощение запасов самой доступной и дешевой еды.


Почтовая открытка, начало 20 века

— В регистрировании рыболовства теперь настоятельная нужда, так как с разных концов Амурского края уже несутся жалобы на исчезновение и уменьшение рыбы вследствие полной безалаберности и неустройства промыслов. История России и других государств показывает, как можно истребить природные богатства. Нельзя оставлять рыбные промыслы, как народное достояние, на произвол самого народа. Напротив, надо позаботиться о потомках этого народа, чтобы не питались они одними воспоминаниями о рыбе, — указывал Николай Крюков.

Стоила в 1891 году кета в путину в прибрежных деревнях и городах от 2 до 6 рублей за сотню.

Про жалобы на исчезновение рыбы удивительно теперь читать, поскольку в те времена в Амуре ее было невероятное количество, и вся она использовалась очень немногочисленным местным населением. Ее лов был кустарным, сбыт в центральную часть России отсутствовал за неимением железных дорог. Японцы еще на наши запасы не покушались, а китайский берег реки в основном представлял из себя безлюдную пустошь.

Кстати, горбуша в исследовании Крюкова упоминается только мельком, как «рыба, похожая на кету». Ценной породой ее не считали, ели только в случае крайней нужды, в основном скармливали собакам или пускали на удобрение.

Регулирование промысла и учет вылова на Амуре начались вскоре после доклада Крюкова, причем специальное управление рыбными ресурсами отсутствовало, сдачей в аренду участков занимались лесничества. В 1897 году впервые получили участки на Амуре японцы. Вскоре для иностранцев лов в реке запретили, однако это, по сути, ничего не дало: японцы на самом деле массово вылавливали рыбу по «серым схемам» через подконтрольные им российские компании.

После поражения в русско‑японской войне и подписания рыболовной конвенции пришлось японцев снова допустить к вылову уже официально.

С постройкой железных дорог красную рыбу стали во все больших количествах поставлять в центр России и на экспорт. На Нижний Амур пришел большой капитал, уловы все время росли. Цены тоже — за двадцать лет почти в два раза.

Рыбной столицей Дальнего Востока тогда был Николаевск‑на‑Амуре — на него приходилось 45 % общего вылова лососей. Там же начали делать первые в истории региона рыбные консервы.


На Выставке Приамурского края 1913 года в Хабаровске продаются «экспонаты» рыбопромышленника Миллера из Николаевска-на-Амуре. Фото из архива историка Алексея Колесникова, автора проекта naslednik.dv. Скан стеклянного негатива из фондов Гродековского музея

К началу Первой мировой войны русские рыбопромышленники стали понимать: что‑то идет не так. Все чаще возникали вопросы: долго ли еще можно наращивать уловы и когда начнется падение. Тем более уже хорошо были известны истории неожиданного исчезновения рыбы в Каспийском и Азовском морях, в озере Байкал, что приводило к большим убыткам и даже банкротствам крупных фирм.

Стало заметно, что в Амур по нечетным годам теперь приходит заметно меньше горбуши, чем раньше. Это не сильно встревожило рыбопромышленников, хотя они не сомневались, что кем‑то (вероятнее всего — японцами) стада выловлены под ноль.

Но, начиная с 1910 года, когда был достигнут рекорд в 97 тысяч тонн добытой красной рыбы, начали неумолимо падать и уловы кеты, особенно летней.

В том, что это следствие катастрофического перелова, не сомневались ни власти, ни промышленники, ни ученые. Но ловить, конечно, никто не перестал. Тем более что в 1914 году началась война и рыба потребовалась для армии. Например, для нужд военного ведомства в 1916 году была выкуплена значительная часть улова кеты, что спровоцировало в народе всеобщее недовольство и принудило его впервые отобрать у собак горбушу.

Забавно, что люди, видевшие, что кета стремительно исчезает, в попытке самоуспокоения начали придумывать всякие небылицы, вплоть до того, что красная рыба на самом деле нерестится в море, а в реки заходит только для того, чтобы дать людям себя сожрать. Об этом писал Николай Навозов‑Лавров, советский ученый‑ихтиолог, специалист по рыбному промыслу, собравший воспоминания крестьян‑старожилов о динамике уловов на Амуре и Уссури.

— В первые годы заселения реки Уссури, этой главной колыбели лососевых Амура, благодаря небольшой емкости рыбного рынка, жители ею мало интересовались и во время хода выбрасывали на берег просто граблями в необходимом для себя количестве (такая масса заходила на икрометание). С появившимся на рынке повышенным требованием на кетовую икру все зашевелились и в погоне за наиболее легким способом доходили до виртуозности. По рассказам самих же крестьян, вылавливали кету, выпарывали икру, а рыбу выбрасывали обратно в реку. При этом всячески старались друг друга убедить, что рыба приходит из моря для того, чтобы ее выловили. Такие примитивные понятия у крестьян сложились потому, что до переселения на Дальний Восток они не имели никакого представления о рыболовстве, — писал Николай Навозов‑Лавров.

Результат такого хозяйства не замедлил сказаться: в период 1907–1918 годов количество рыболовных участков в низовьях Амура увеличилось в 2 раза, а уловы летней кеты уменьшились в 10. Было понятно, что при сохранении положения такая же судьба ожидает в ближайшее время и осеннюю кету.


Почтовая открытка, начало 20 века

Затем начались революции, анархия, Гражданская война. Когда «дым рассеялся», выяснилось, что рыбная столица Николаевск и все главные промыслы в буквальном смысле слова сожжены дотла (кстати в ходе «николаевского инцидента», был убит и рыбопромышленник Миллер, чьи консервы представлены на фото выше), а уловы в путину 1921 года составляют всего 10 % от рекордного 1910‑го.

— Из года в год количество вылавливаемой в Амуре кеты уменьшается. Причины такого явления — усиленный лов рыбы в предшествующие годы заездками в Амурском лимане и истребление ее в притоках. Вывод из сказанного ясен: мы накануне полного исчезновения летней кеты, а поколение горбуши нечетных годов уже почти погибло, — писала газета «Дальне‑Восточный путь» летом 1924 года.

Выход тогда виделся в полном запрете лова горбуши в нечетные годы и запрете лова летней кеты на три‑четыре года.

— Еще 15 лет назад летняя кета доходила до Троицкого, теперь не появляется дальше Циммермановки. С осенней кетой хоть и не сложилось того катастрофического положения, но количество запасов тоже уменьшается. Резко сокращается район распространения. Выше Хабаровска по Амуру сейчас доходит самое незначительное количество кеты, тогда как 30 лет назад она доходила до слияния Аргуни и Шилки в Забайкалье. Еще 8 лет назад она доходила до Даубихе (ныне река Арсеньевка, на которой стоит город Лесозаводск Приморского края - Прим. ред.), и население полностью обеспечивало себя рыбой, теперь же там рыбы нет совсем, — писала газета.

Далее сообщалось о мерах, принимаемых советской властью для исправления положения: сокращение количества заездков в лимане, частичные запреты лова и так далее. Конечно, местное население все запреты игнорировало и браконьерило. К тому же линия ограничений и запретов противоречила тому факту, что населению разрушенной страны надо было что‑то есть.


Упаковка икры на предприятии товарищества «И.Л. и М.И. Штыхман». Николаевск, 1910-е годы

— Когда цена мяса в Москве — 60 копеек за фунт (в Хабаровске в сезон красная рыба стоила порядка 7–10 копеек за фунт, это примерно 400 граммов, икра — примерно 17 рублей за пуд, то есть чуть дороже рубля за килограмм, — Прим. ред.), а в Петрограде еще дороже, то вполне понятно, что продовольственный рынок крупнейших городов республики ищет более дешевый продукт питания, который мог бы заменить трудящимся мясо. Это вызвало усиленный интерес к лососине. В Хабаровск поступает много заказов на нее, причем покупатели предлагают крупные задатки. Наша ближайшая задача — направить рыбный продукт на внутренние рынки, — писала тем же летом местная пресса.

То же самое происходило в 1924 году с икрой, она активно скупалась москвичами.

— Кетовая икра, по‑видимому, станет зимой предметом спекуляций. Наехавшие в Николаевск скупщики икры осеннего улова раздают под нее задатки, швыряясь деньгами. Уже вздули цену до 25 руб. за пуд. Главные покупки делаются для Москвы. Это объясняется очень плохим результатом в этом году Каспийско‑Волжского промысла, вследствие чего на осетровую икру цена поднялась на месте до 20 руб. за пуд. При таких условиях с москвичей можно будет содрать и за кетовую икру подороже, — описывала обстановку газета «Дальне‑Восточный путь».

Кстати, интересные воспоминания о красной икре в Москве оставил один из лидеров большевиков Лев Троцкий. В годы Гражданской войны и послевоенной разрухи в Москве, включая Кремль, был тотальный дефицит всего. Кроме красной икры, которая в огромном количестве должна была пойти на экспорт, но так и не попала за границу.

- Столовая была общая. Кормились тогда в Кремле из рук вон плохо. Взамен мяса давали солонину. Мука и крупа были с песком. Только красной кетовой икры было в изобилии вследствие прекращения экспорта. Этой неизменной икрой окрашены не только в моей памяти первые годы революции, — вспоминал Лев Троцкий в книге «Моя жизнь».

Отдельно отметим, что, пока в стране была разруха и бойня всех со всеми, японские рыбопромышленники продолжали ловить на нашей территории рыбу и все остальное, несмотря на то, что действие рыболовной конвенции от 1907 года уже закончилось. Оправдывались они тем, что не могут понять, с какой же из властей заключать новый договор.


Японский промысел на Сахалине

В частности, об этом рассказал приехавший в Хабаровск в 1925 году Юко Танакамура, уполномоченный крупнейших японских рыболовных фирм.

— В период междувластия на русском Дальнем Востоке мы работали на рыбалках, можно сказать, самовольно. Постоянной государственности русских на Дальнем Востоке не было, потому мы не могли вносить арендную плату. Лишь утверждение советской власти дало нам юридическую ясность, и мы стали работать, наконец, на законных договорных основаниях. Заарендовали 240 участков на три года, будем регулярно выплачивать суммы за аренду. Все недоимки, предъявленные нам за прошлые годы, мы покрыли, внесли 2 750 000 рублей, — рассказал Юко Танакамура.

Также господин рыбопромышленник привел интересные подробности японского промысла на нашей территории.

— В лове рыбы на советской территории участвуют крупнейшие японские компании. Мы ловим кету, горбушу, приготовляем ее японским засолом, консервируем, замораживаем. Прежде всего мы рассчитываем нарастить консервную составляющую, три четверти которой мы вывозим в Англию в количестве до 600 тысяч ящиков в год. Горбушу в количестве трех миллионов штук мы вывозим в Китай. Замороженная рыба идет на наш внутренний рынок, и, наконец, крабы — до 80 тысяч ящиков мы вывозим в Америку, — сообщил Юко Танакамура.


Рыбокомбинат конца 1920 - начала 1930 годов

Напоследок он поведал, что Япония — маленькая страна без ресурсов с большим населением и деньгами, а соседняя Россия — наоборот, и выразил надежду на плодотворное сотрудничество в части обеспечения друг друга ресурсами и капиталом. Так оно и вышло, и поскольку денег у СССР было в обрез, а государственный сектор в рыбной отрасли Дальнего Востока на тот момент отсутствовал как класс, японцы фактически подмяли под себя всю рыбу, до которой смогли дотянуться, как прямо, через договоры аренды, так и косвенно, через серые схемы и прямое браконьерство.

- К концу 20‑х годов прошлого века лососевый промысел Дальнего Востока представлял собой японскую полуколонию: добыча, переработка и сбыт практически полностью контролировались монополистическим объединением со штаб‑квартирой в Токио. Заметим, что на 20‑е годы приходится первый статистически фиксируемый взлет уловов тихоокеанских лососей, что, конечно, повышало доходы японских рыбопромышленников, — пишет в своей работе «История лососевого промысла на Дальнем Востоке: взлеты и падения» Герман Зверев, президент Всероссийской ассоциации рыбохозяйственных предприятий, предпринимателей и экспортеров (ВАРПЭ).

Отметим, что в 1928 году была подписана новая полноценная советско‑японская рыболовная конвенция, по которой Страна восходящего солнца добывала и перерабатывала биоресурсы на советской территории вплоть до 1945 года (правда, условия для японцев со временем ужесточались).

Примерно с этого же времени основной район добычи лососей в нашей стране смещается с Амура на Камчатку и Охотское побережье, начинается зарождение отечественной государственной рыбной индустрии. Для ее создания в 1929 году в нашей стране учредили причудливую организацию — Акционерное Камчатское общество (АКО) со штаб‑квартирой первоначально в Хабаровске. В подотчет АКО отдали Чукотку, Камчатку, Колыму и все Охотское побережье Хабаровского края. Обществу было предоставлено право эксплуатации «рыбных, пушных, горных и других естественных богатств указанных районов». Один из приоритетов — «расширение рыбного дела, увеличение баз рыбной промышленности, переход от засола рыбы к ее консервированию, постановка разведения лососевых». Вдобавок оно должно было снабжать население всеми необходимыми продуктами и выполнять функции советской власти.


Консервный завод рыбокомбината в Нельме. Основан в 1928 году. Окончательно закрыт, предположительно, в 1972-м

По всему побережью начинают строиться современные консервные заводы (а вместе с ними — новые поселки), массово вербуются рыбаки из других регионов (в качестве бригадиров к отечественным рыбакам, не знакомым со спецификой Дальнего Востока, первое время часто нанимали как раз японцев), активно пропагандируются современные методы лова, впервые предпринимаются попытки составить научно обоснованные квоты лова, заняться рыборазведением.

Правда, что касается последнего, то, поскольку в моде тогда были революционные идеи, делалось это довольно странно. Так, всерьез рассматривался «внезаводской» метод искусственного воспроизводства лососей. Суть его состояла в том, что надо искусственно оплодотворять и закладывать икру прямо в грунт нерестилищ, чтобы избежать строительства дорогостоящих рыбоводных заводов. Однако выяснилось, что это нереально как с точки зрения объема земляных работ, так и финансов.

В итоге стали строить рыборазводные заводы классического «американского» типа. Однако, эффект от них в итоге получился сомнительный. Например, Тепловский рыборазводный завод на реке Бира (ныне территория ЕАО, Облученский район), основанный в 1928 году одним из первых на Дальнем Востоке, никак не посодействовал тому, чтобы в тех местах осталась красная рыба. Она перестала доходить туда еще в 70‑х годах, и с тех пор завод выращивал и выпускал мальков из икры, которую брали за сотни, а потом и тысячи километров вниз по течению.


Типичный представитель советского рыболовецкого флота 1940 годов

Что характерно, удачные и неудачные путины чередовались так, что теперь сложно сделать вывод, что на это повлияло: то ли переловы (как с нашей, так и с японской стороны), то ли какие‑то природные факторы.

- Период с 1920 по 1930 годы — это период высоких уловов тихоокеанских лососей, на смену которому придет длительный период с 1931 по 1946 годы, когда уровень снижается. С 1945 по 1951 годы — период сравнительно высоких уловов с рекордами в 1949 и 1951 годах. При этом 1929–1945 — период «экономического двоевластия» в лососевом промысле на Дальнем Востоке (сосуществование национального хозяйства с мощным присутствием японского капитала и японской рыбопереработки), — пишет Герман Зверев, президент ВАРПЭ.

Отметим, что лососевые консервы в основном шли тогда на экспорт, а народ приучали есть другую, менее ценную за границей рыбу (подробнее об этом можно прочитать здесь).

1957 год стал последним более‑менее успешным для классической советской лососевой индустрии, заложенной при Сталине; вслед за ним начался долгий, на три десятилетия, спад. В 1958–1972 годах выловы рухнули, а вслед за ними — и созданная ранее береговая инфраструктура в отдаленных районах. С трудом выстроенные консервные предприятия и поселки стали повсеместно закрывать за неимением рыбы. В Хабаровском крае наиболее известные примеры — это поселки Нельма, Гроссевичи и Иннокентьевка на побережье Японского моря.


Контора рыбокомбината в Нельме. Основан в 1928 году. Окончательно закрыт, предположительно, в 1972-м

Произошедшее вошло в историю как «дрифтерная катастрофа». Суть в том, что японский высокотехнологичный флот начал масштабное использование дрифтерных сетей в открытом море на путях миграции лососей — они, свободно дрейфуя, перекрывали десятки километров и просто не пропускали рыбу к местам нереста. Такой метод получил название «стена смерти» из‑за того, что в огромные сети дрифтеров попадала не только целевая рыба, но и другие морские обитатели, включая млекопитающих и птиц. Повлиять на это было практически невозможно: до 200‑мильных исключительных экономических зон тогда еще не додумались и даже отогнать японцев подальше от наших берегов не было оснований, не говоря уже о том, чтоб полностью запретить им дрифтовать. В ответ наши лишь тоже пытались ловить дрифтерным методом, но получалось слабо.

- Опыт советского дрифтерного промысла показал, что в этой рыболовной технологии советские рыбаки очень сильно отстают от японцев. Там, где советские рыбаки вылавливали 8–12 рыбин, японские — 80–120. Уловистость японских сетей, изготовленных из новейших материалов, оказывалась в десятки раз выше, а издержки советских траулеров — расход топлива, оплата по тарифной сетке зарплаты рыбакам и рыбообработчикам — не были рассчитаны на такой незначительный объем, — пишет Герман Зверев, президент ВАРПЭ.

Отметим, что полностью дрифтерный вопрос был урегулирован лишь в 1992 году, когда Россия, Канада, Япония и США подписали договор, фактически запретивший такой вид промысла (с небольшими исключениями).

Во второй половине 1970‑х годов лососевые уловы в СССР немного выправились (хотя японские дрифтеры никуда не делись, лосося почему‑то стало больше), но именно в этот период красная рыба и икра стали классическим премиальным сегментом в нашей стране, желанным подарком на праздник и формой «мягкой взятки». Это касается даже Хабаровского края, где горбушу и кету при желании можно было достать не так уж и дорого. Попросту говоря — купить у браконьеров либо самому побраконьерить. Власть одной рукой, конечно, с браконьерами боролась, а другой — закрывала на них глаза, понимая, что это местная скрепа. Масштабы советского браконьерства на Амуре хорошо и неоднократно описаны. Автор помнит, как в конце 1980-х люди в путину специально ездили из Амурской области в Комсомольск закупаться свежезасоленной икрой и красной рыбой у браконьеров.


Путина на Амуре

- Началась путина. Вслед за рыбаками, как напасть, сотни быстроходных лодок с двигателями различных марок и систем — от старенькой тарахтелки Л‑6 до страшно стремительного спаренного «Вальтер‑минора» — с гулом налетели со всех сторон на рыбацкие тони. Всем хочется красной рыбы. Председатель колхоза Рудников таял как свеча. Гнать надо бы в три шеи незваных гостей, но как, если у тебя на то прав нет? А ему грозят: «Доиграешься, рыжий, свернем башку». И хохочут… Рудникову помогал рыбинспектор — неразговорчивый до угрюмости и непокладистый на вид Семён Домрачев. Городские побаивались Домрачева: рыбинспектор не председатель колхоза, и к тому же он — страхолюдина одноглазая и роста двухметрового. Без лишних слов рыбинспектор спроваживал чужаков с тоней. Безжалостно лишал их снастей, взамен выдавая бумагу, что снасти изъяты им на законном основании. До Домрачева доходили угрозы обиженных, но от этого он ни злее, ни добрее не становился, кроме положенной ракетницы, оружия при себе никакого не имел, — описывал классическую путину на Амуре 1970‑х писатель Владимиров Коренев в повести «Красная рыба».

Писатель почти всю жизнь прожил в Комсомольске и в деревне Верхняя Эконь рядом с ним, поэтому отлично знал местную специфику. В книге, вышедшей в 1980‑м году, нельзя было прямо написать, что рыбинспектор гонял только посторонних городских браконьеров, а своих, деревенских, до определенного момента не трогал, но это ясно читается между строк.

Кстати, в этой же книге прямая характеристика «валютных» возможностей красной икры и красной рыбы в советский период. «Слушай, — Кажинцев сбросил газ, и лодка сразу осела. — У меня задание. Официальное. Слушай: сдаем мост комиссии государственной. Секёшь? Нужна кета. Не подмажешь — не поедешь».

- Советская эпоха — это эпоха «красной валюты». Красная икра и красная рыба — «твердая валюта» повседневной жизни в условиях «экономики дефицита». Работа в сфере реализации красной икры и красной рыбы всегда была сопряжена с повышенным риском (имеется ввиду, что был очень велик риск сесть в тюрьму - Прим. ред). Достать баночку икры или балык кеты было очень‑очень трудно. Цена была высокой и на икру, и на рыбу. Вот факты. 22 сентября 1989 года утверждена цена соленой ястычной икры — 10 рублей за килограмм. В 1989 году было произведено менее 5 тысяч тонн красной икры. Для страны с населением свыше 250 миллионов человек. Естественно, по утвержденной отпускной цене в десять рублей достать красную икру в магазине было просто невозможно — реальная розничная цена 140‑граммовой банки икры приближалась к 50 рублям (при средней зарплате 250–260 рублей). 27 октября 1989 года утверждены ценники на новые виды продукции: нерка слабосоленая деликатесная без кожи, нерка холодного копчения — 3,5 рубля за 150 граммов. 23,3 рубля за килограмм! В реальности такую рыбу удавалось купить только за вдвое большую цену, — пишет Герман Зверев, президент ВАРПЭ.


Колхоз «Новый путь», Хабаровский край, село Даерга. Новая продукция - пресервы «Лосось», 1981 год

С начала 1990‑х годов в условиях всеобщего развала и расцвета браконьерства почему-то наметилась новая робкая тенденция на рост численности красной рыбы (за исключением бассейна Амура, где спад продолжался). С 2006 года уловы начали расти очень заметно, в 2012‑м в Амур внезапно повалило невиданное десятилетиями количество красной рыбы, а в 2014‑м был поставлен амурский рекорд за всю новейшую историю, начиная с царских времен, — почти 50 тысяч тонн. 2018‑й стал рекордным по вылову во всем ДФО за всю историю — 685,5 тысяч тонн (в шесть раз больше, чем сейчас).

Бизнесмены в массовом порядке начали строить перерабатывающие заводы, выбивать квоты и закупать новейшее оборудование, власти бросились обещать населению доступную рыбу. Хотя было в целом понятно, что это изобилие ненадолго: оно как пришло, так и уйдет. Собственно, теперь оно и ушло. При этом ничего катастрофичного с точки зрения общей картины не случилось — в позднесоветский период регулярно случались путины даже хуже, чем нынешняя «провальная» с результатом около 100 тысяч тонн.


Динамика вылова лососей в ДФО

- Сопоставимые с нынешними результатами лососевой путины показатели вылова Минрыбхоз СССР фиксировал в течение очень долгого времени — с 1958 по 1988 годы. Почти тридцать лет для советского рыбного хозяйства являлись нормой результаты нынешней лососевой путины, вызвавшие такую панику, — Герман Зверев, президент ВАРПЭ.

С его точки зрения, в происходящем с ценами на красную рыбу, а особенно икру, тоже нет ничего ненормального. Этот продукт просто возвращается в свой исконный премиум‑сегмент, как это и было долгие годы при СССР.

Отметим, часть рыбопромышленников и ученых склонны считать, что нынешний провал связан с активизацией явления Эль-Ниньо. Считается, температура в Тихом океане на путях миграции лосося поднялась настолько, что часть горбуши, кеты и нерки просто не дошла до Дальнего Востока, потому что в результате температурного шока погибла. Что будет дальше делать Эль-Ниньо и не убьет ли нам еще какую-нибудь рыбу, как те японские дрифтеры - науке достоверно неизвестно. Другая версия связана с тем, что мы находимся в самом начале цикла естественного упадка популяции лососей, который продлится около 90 лет с примерно 40-летним минимумом. Ну а потом - новые лососевые рекорды и доступная красная рыба.

Иван Васильев, новости Хабаровска на DVHAB.ru

Фото: Гродековский музей, Госархив Хабаровского края

[fishery.ru]]]> Иван Васильев Рыбный форумMon, 12 Oct 2026 10:12:59 +1000 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64126,64126#msg-64126 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64126,64126#msg-64126
— Максим Георгиевич, здравствуйте. Не секрет, что лососевая путина 2026 года в Сахалинской области признана провальной. В чем, на ваш взгляд, в большей степени причины — это все-таки природные факторы или недоработка системы управления выловом?

— Безусловно, такой провал стал возможен исключительно по природным катаклизмам, которые сейчас происходят. Они крайне негативно сказываются на рыбохозяйственном комплексе в целом и не только, кстати, на тихоокеанском лососе. Провальные путины у нас и на Аляске, и Канада провалилась, Япония поймала совершенно немного.

— На ваш взгляд, кто больше пострадает от недолова: крупные предприятия или малые?

— Пострадают все предприятия в одинаковом количестве, просто у крупных предприятий бизнес диверсифицированный, они могут за счёт каких-то других ресурсов там найти поддержку для бизнеса, для экономики, как-то поддержать предприятие. Сегодня сокращают людей в большом количестве, и предприятия практически закрывают. Наверное, у тех, у кого был только исключительно промысел тихоокеанских лососей, они будут вынуждены закрыться и промысел в дальнейшем не открывать. Сотни людей сокращают — это рыбаки, которые занимались добычей, а также и те, кто занимался искусственным воспроизводством, потому что, конечно, непришедшая рыба сегодня не дала возможности заложить мальков на лососевых заводах, и я думаю, что порядка 80% лососевых заводов Сахалинской области будут закрыты, законсервированы, просто даже не хватает икры для закладки на эти заводы.

— Если говорить о рыбопромысловых участках, давайте напомним зрителям, как распределение проходило раньше, условно 15—20 лет назад и как сейчас?

— В целом изменился механизм деления права на добычу водных биологических ресурсов. В принципе, всегда и рыбаки говорили, и поддерживали необходимость придерживаться всё-таки исторического принципа. Понятно, там, для тех рыбаков, которые были социально ответственны, которые несли определённую нагрузку, вкладывали в развитие субъекта своих регионов. По идее, надо было перезаключать договоры, с какими-то инвестиционными обязательствами. Но регулятор решил по-своему, отказались от принципа исторического наделения правом на промысел, ввели аукционные права.

— Ведь были же у нас и жирные годы, куда крупные компании, скажем, потратили сверхприбыли, вкладывали в развитие бизнеса, может быть, в глубокую переработку рыбы, или уводили в офшоры?

— Эти все компании нам всем известны, они находятся на Курильских островах, они находятся здесь. В большинстве своем рыбаки тратили, конечно, на развитие собственного производства, береговые заводы, вкладывали в социальную сферу, очень активно участвовали в жизни своих районов. Точно деньги не выводили в офшоры, а вкладывали в развитие, в собственные базы. Но при таком резком падении численности лососей сразу же все застопорилось.

Знаю, что вот «Рыбак» строил в Макарове хороший новый завод, планировали в перспективе, что все-таки лосось будет, и за этим будет развитие. Сегодня — резкое падение численности, конечно, приводит к переосознанию происходящего. Мы даже еще пока до конца внутри себя не понимаем, что произошло и что нам нужно делать дальше для того, чтобы поддержать наш бизнес.

Если речь идет о малых и, может быть, средних предприятиях, наверное, им остается только ждать какой-то помощи извне, в частности от государства. Если мы говорим о крупных предприятиях, диверсификация — ведь это тот путь, по которому им сейчас стоит пойти. У нас есть хороший пример в этом смысле – «Гидрострой», который давно перепрофилировался на другие виды рыб.

Чтобы люди остались с работой, наверное, будем обращаться к губернатору Сахалинской области с учетом того, что все-таки переоформление договоров произошло и часть денег поступила в региональный бюджет, просить какие-то меры поддержки для тех заводов, которые сегодня там остались и которые смогли заложить малька. Потому что цикличность пройдет, а если мы не будем поддерживать хоть какое-то искусственное воспроизводство, то в дальнейшем, даже через 10 лет, нам не на чем будет основывать свою базу, нечего будет дальше воспроизводить, когда какие-то циклы экологически поменяются и наступят благополучные времена для воспроизводства тихоокеанских лососей. Нам нужно сейчас сохранить то, что у нас есть, и помочь нашим пользователям в воспроизводстве ресурса.

И пока сегодня нет мощностей по заморозке тунца, на которое некоторые пытаются перейти, он требует к себе особых условий. И плюс российский рынок, наверное, не такой расширенный и не приученный еще просто к новым видам рыб. Безусловно, этот рынок тоже еще нужно завоевать, а россияне должны полюбить этого тунца.

— О скольких тысячах людей, которые могут условно остаться без работы, вот в следующем сезоне в частности, идет речь?

— Вообще рыбохозяйственный комплекс в Сахалинской области насчитывает 12 000 человек работающих. Есть еще смежные отрасли, где задействовано не меньше 50 000 сахалинцев. Нужно искать выход из положения, чтобы они не остались на бирже труда. Вопрос —крайне серьезный для рыбака, и мы все четко это понимаем.

[fishery.ru]]]> Максим Козлов Рыбный форумMon, 12 Oct 2026 09:40:07 +1000 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64124,64124#msg-64124 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64124,64124#msg-64124
Причины называют разные: климатическое потепление, сокращение кормовой базы, естественные циклы. Но есть и другая — о которой говорят шёпотом в кулуарах рыбопромышленных форумов и которая всё чаще становится предметом судебных разбирательств. Это систематическое нарушение правил рыболовства: использование мелкоячеистых тралов, несанкционированная модификация сортирующих систем, вылов молоди. И — не в последнюю очередь — целенаправленное лоббирование изменений в нормативно-правовых актах, которые должны ослабить контроль и сделать нарушения если не легальными, то ненаказуемыми.

Лоббизм на законодательном уровне: ослабление контроля под видом «комфортных условий»

Рыбопромышленники не скрывают интереса к смягчению правил. На отраслевых совещаниях и в рабочих группах при Минсельхозе и Росрыболовстве регулярно обсуждаются поправки к Правилам рыболовства для Северного рыбохозяйственного бассейна — в частности, предложения исключить из текста формулировку о «приспособлениях, не предусмотренных технической документацией». На практике это означало бы, что капитаны могли бы свободно модифицировать сортирующие системы — добавлять поплавки, менять размер ячеи, устанавливать дополнительные сетные полотна — и при этом не нести ответственности, пока официальная техническая документация не приведена в соответствие с новой редакцией.

Параллельно ведётся работа по снижению объёмов контрольных мероприятий. По данным Росрыболовства, в рамках реформы контрольной (надзорной) деятельности количество внеплановых проверок на промысле существенно сократилось. В докладе ведомства за 2022 год прямо констатируется: «существенно снизилось количество внеплановых контрольных (надзорных) мероприятий», а более 2,7 тысячи контролируемых лиц «практически бесконтрольно добывают значительные объёмы водных биоресурсов». Тотальный контроль соблюдения требований в море невозможен физически — и именно этот зазор между бумагой и реальностью использует часть промыслового флота.

В июне 2025 года был принят Федеральный закон № 165-ФЗ, внёсший масштабные изменения в закон «О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов». Закон ввёл новые правила распределения квот, реестр разрешений, изменил порядок пользования рыболовными участками. Отраслевые ассоциации активно участвовали в обсуждении документа, добиваясь максимально комфортных условий для действующих пользователей. Критики указывают: реформа сосредоточена на перераспределении прав, но не на усилении контроля за тем, как эти права реализуются на практике — в море, где инспектора нет рядом.

Мелкоячеистое полотно: ускоренный трал и его жертвы

Техническая сторона нарушения выглядит так. Стандартный донный трал для промысла трески в Баренцевом море должен иметь минимальный внутренний размер ячеи не менее 130 мм — это требование закреплено в пунктах 14.4.4 и 21 Правил рыболовства для Северного рыбохозяйственного бассейна. Сортирующая система «SORT-V» — металлическая решётка, установленная внутри трала, — отделяет молодь от взрослой рыбы и выпускает её обратно в море. К решётке крепятся кухтыли — поплавки в сетчатой обмотке, которые компенсируют вес тяжёлой металлической конструкции. Количество, размер и схема расстановки кухтылей строго регламентированы: для судов с двигателем мощностью 1000 кВт — не более 16 поплавков диаметром 200–220 мм.

Нарушения идут по двум направлениям. Первое — установка на сортирующую решётку дополнительного сетного полотна, не предусмотренного технической документацией. Это полотно с мелкой ячеёй перекрывает или сужает выход для молоди, ускоряя наполнение трала биоресурсами. Время траления сокращается, улов растёт — но вместе с ним в сети идёт молодь, которая должна была остаться в море. Второе — увеличение количества кухтылей или изменение их расстановки, что меняет гидродинамику решётки и повышает риск захвата молоди.

Как объясняют специалисты, лишние или слишком большие кухтыли могут перекрыть или уменьшить размер траловых ячей, что прямо противоречит цели селективности — сохранению запасов биоресурсов. Увеличение числа поплавков меняет гидродинамику решётки, поднимает её в толще воды и меняет угол наклона — рыба проходит не через сортирующую щель, а поверх решётки, прямо в куток трала. Молодь, которая при правильной работе системы должна выскальзывать обратно, остаётся внутри.

Чем опасен вылов молоди: экологические последствия

Вылов молоди — это не просто нарушение формального правила. Это прямое уничтожение будущего популяции, последствия которого сказываются не через одно поколение, а через два-три, когда «выбритые» поколения не приходят на нерест.

Снижение численности популяции в будущем. Молодь — это будущее поколение. Если её активно вылавливать, популяция не успевает восполняться. Учёные ПИНРО фиксируют: количество молоди трески в готовой российской рыбопродукции приближается к 15%. При наличии селективных решёток и регламентированного размера ячеи такая доля вызывает вопросы. «Наука не понимает, как такое количество может появляться при наличии селективных решёток и определённого размера ячеи трала. Если в готовой продукции до 15% мелкой рыбы, то сколько её было в самом тралении?» — задаётся вопросом эксперт рыбной отрасли с 40-летним стажем Юрий Тимохин.

Смещение возрастной структуры. В улове преобладают особи, которые ещё не достигли половой зрелости. Промысловый размер трески в Баренцевом море — 44 сантиметра, рыба такого размера весит около двух килограммов. Но в торговых сетях появляется треска весом 0,3–0,5 кг — особи, которые физически не могут воспроизвести потомство. Это нарушает естественный баланс в популяции: убирая молодых особей, рыбаки лишают популяцию возможности нарастить нерестовый запас.

Нарушение экологического баланса. Молодь — важная часть пищевой цепи. Треска — экосистемообразующий вид Баренцева моря, универсальный хищник. Если с молодью что-то происходит, вся система начинает чувствовать себя «не очень уверенно», объясняет руководитель Полярного филиала ВНИРО Константин Соколов. Сокращение молоди трески влияет на всю шельфовую экосистему: хищники, которые питаются молодью, теряют кормовую базу, а сама треска, не дожив до взрослого состояния, не выходит на нерестилища.

Риск перелова. Если вылов молоди станет нормой, это создаст давление на популяцию и приведёт к сокращению запасов рыбы — по образцу канадского трескового кризиса 1992 года, когда популяция северной трески упала до 1% от исторического уровня из-за десятилетий чрезмерного вылова. Мораторий, введённый тогда, действовал 32 года — и лишь в 2024 году Канада разрешила выловить символические 18 тысяч тонн.

Хроника нарушений: кто и за что наказан

Ниже — сводка реальных административных дел, возбуждённых по части 2 статьи 8.17 КоАП РФ (нарушение правил рыболовства в исключительной экономической зоне) в отношении капитанов и компаний, работавших в Баренцевом море. Данные основаны на материалах судов и сообщениях СМИ.

Судно М-0170 «Пинро-2». 27 июня 2023 года капитан осуществлял промышленное рыболовство с использованием донного трала, оборудованного селективным устройством, на которое было установлено приспособление, не предусмотренное технической документацией. Нарушен пункт 20.4 Правил рыболовства для Северного рыбохозяйственного бассейна. Дело рассмотрено судом 2 октября 2023 года. Назначен штраф в размере 4 000 000 рублей, из которых фактически оплачено 2 000 000. Штраф вступил в законную силу 13 ноября 2024 года.

Судно М-0126 «Таврический» (СПК РК «Всходы Коммунизма»). 3 марта 2024 года при осуществлении рыболовства капитан произвёл подъём трала, на сортирующей решётке которого было установлено сетное полотно, не предусмотренное технической документацией — нарушение пункта 20.4 Правил рыболовства для СРХБ. Кроме того, не обеспечено соответствие показателей ССД судовому и промысловым журналам — нарушение пункта 9.3 Правил рыболовства. Дело рассмотрено судом 24 июля 2024 года. Назначен штраф в размере 44 643,10 рублей, оплачен в полном объёме 22 января 2025 года. Решение вступило в законную силу 8 сентября 2024 года.

Судно АК0630 «Койда-2» (СПК РК «Освобождение» АРКС), капитан. 26 марта 2024 года в исключительной экономической зоне РФ при проверке промысловой деятельности выявлен факт несоответствия внутреннего размера ячеи размеру, установленному правилами рыболовства. Нарушены пункты 14.4.4 и 21 Правил рыболовства. Дело рассмотрено судом 19 августа 2024 года. Назначен штраф в размере 8 500 000 рублей, из которых оплачено 4 250 000. Решение вступило в законную силу 2 декабря 2024 года.

Судно АК0630 «Койда-2» (СПК РК «Освобождение» АРКС), юридическое лицо. По тому же эпизоду — несоответствие размера ячеи — юридическое лицо привлечено к ответственности отдельным постановлением. Дело рассмотрено судом 15 августа 2024 года. Назначен штраф в размере 17 000 000 рублей, из которых оплачено 8 500 000. Решение вступило в законную силу 26 ноября 2024 года.

Судно М-0328 «Ягры» (ООО «Ягры», капитан Павел Чепилевский). 12 мая 2024 года при осуществлении промышленного рыболовства в исключительной экономической зоне РФ в Баренцевом море капитан использовал донный трал с сортировочной системой «SORT-V», на которой количество кухтылей (поплавков) не соответствовало спецификации — 19 вместо допустимых 16. Нарушен пункт 20.4 Правил рыболовства для СРХБ. Дело рассмотрено судом 18 февраля 2025 года. Назначен штраф в размере 9 284 878,85 рублей, из которых оплачено 4 642 439,43 рубля. Решение вступило в законную силу 15 мая 2025 года.

Судно «Форпост» (ООО «Компания ЛКТ», капитан). В период рейса со 2 августа по 12 сентября 2024 года в исключительной экономической зоне РФ в Баренцевом море осуществлялось промышленное рыболовство тралом с размером ячеи, не соответствующим правилам рыболовства. Нарушен пункт 14 Правил рыболовства для СРХБ. Дело рассмотрено судом 12 ноября 2024 года. Назначен штраф в размере 3 517 226 рублей, из которых оплачено 1 758 613 рублей. Решение вступило в законную силу 13 декабря 2024 года.

Общая сумма назначенных штрафов по этим делам превышает 42 миллиона рублей. Однако стоит обратить внимание на одну закономерность: в большинстве случаев фактическая оплата составляет ровно половину назначенной суммы. Это не совпадение — так работает статья 32.2 КоАП РФ, позволяющая уплатить штраф со скидкой 50% при добровольном внесении средств в течение 20 дней. Для компаний с миллиардными оборотами даже 17 миллионов — это приемлемая цена за ускоренный промысел.

«Три лишних поплавка стоили девяти миллионов»: дело капитана «Ягры»

Самое показательное дело — история капитана М-0328 «Ягры» Павла Чепилевского. С 22 апреля по 12 мая 2024 года судно вело промысел в исключительной экономической зоне России в Баренцевом море. Донный трал был оборудован сортирующей системой «SORT-V BIG-TYPE» — металлической решёткой, которая должна отделять молодь от взрослой рыбы и выпускать её обратно в море.

К решётке крепились кухтыли — поплавки в сетчатой обмотке. По техническим предписаниям, согласованным в рамках Российско-Норвежской комиссии по рыболовству, для судна с двигателем мощностью 1000 кВт допускается не более 16 кухтылей диаметром 200–220 мм. У Чепилевского их было 19.

Защита настаивала: кухтыли были отечественные, тяжелее импортных, и три дополнительных поплавка нужны были просто для компенсации веса. Никакого ущерба рыбным запасам не нанесено — молодь не пострадала. Ссылка на импортозамещение должна была стать главным аргументом.

Верховный суд ответил жёстко:

Во-первых, предписания регламентируют количество и размер кухтылей, а не их массу. Лимит в 16 поплавков установлен не произвольно — он рассчитан исходя из технических характеристик судна и задач селективности. Увеличение числа кухтылей меняет гидродинамику решётки, повышает риск захвата молоди и подрывает саму цель сортирующей системы.

Во-вторых, состав правонарушения формальный. Наказание наступает за сам факт нарушения правил, а не за наступившие последствия. Отсутствие доказательств ущерба водным биоресурсам не освобождает от ответственности.

В-третьих, ссылка на импортозамещение не работает. Ни Правила рыболовства, ни совместные российско-норвежские инструкции по контролю не содержат исключений, позволяющих отступать от предписанных параметров при замене комплектующих на отечественные аналоги.

Защита ссылалась на якобы существующий проект изменений в Правила рыболовства, который должен исключить слова о «приспособлениях, не предусмотренных технической документацией». Суд разъяснил: проект нормативного акта не имеет юридической силы. Пока изменения не приняты официально, действующие нормы подлежат неукоснительному исполнению. Суд не наделён полномочиями применять нормы, которые ещё не приняты, или подменять собой законодателя.

Путь дела прошёл через четыре инстанции:

Август 2024 — Октябрьский районный суд Мурманска: виновен, штраф 9 500 000 рублей.

Декабрь 2024 — Мурманский областной суд: отмена, новое рассмотрение.

Февраль 2025 — районный суд повторно: виновен, штраф 9 284 878,85 рублей (ниже минимального, с применением смягчающих положений).

Май 2025 — областной суд: оставлено без изменения.

Декабрь 2025 — Третий кассационный суд: подтверждено.

Апрель 2026 — Верховный суд РФ: жалоба отклонена, окончательная точка.

Рыбная продукция, выловленная в период нарушения, была арестована и обращена в собственность государства. Судно и орудия лова конфискации не подлежали.

Запасы на нуле: что говорят учёные

Осенью 2026 года на Международном рыбопромышленном форуме в Санкт-Петербурге учёные ПИНРО озвучили тревожные данные: промысловый запас трески в Баренцевом море составляет около 1 млн тонн — близко к историческому минимуму. Нерестовый запас упал до 325–330 тысяч тонн, что ниже безопасного биологического лимита в 460 тысяч, за пределами которого увеличивается риск «бедных», малочисленных поколений.

Максимальный промысловый запас отмечался в 2012–2013 годах — 3,5–3,6 млн тонн. С 2015 года началось снижение. За четыре года ОДУ трески уменьшился более чем в два раза: с 700 тысяч тонн в 2022 году до 285 тысяч в 2026-м.

Учёные подчёркивают: основные причины — климатические. С 2000 года в Баренцевом море подряд идут исключительно тёплые годы, что бьёт по выживаемости молоди. Но на этот фон накладывается антропогенный фактор — недобросовестный промысел. Эксперт Юрий Тимохин отмечает: «Такой промысел крайне нерационален. Он наносит ущерб будущим поколениям трески, которые в таких условиях просто не смогут родиться».

По данным «Российской газеты», на рынке регулярно появляется треска весом 0,3–0,5 кг — особи, которые физически не должны попадать в трал при правильной работе селективной системы. Правилами допускается прилов маломерной трески в объёме 15% от улова — но это именно взрослые особи небольшого размера, а не молодь.

Схема: как уходят от ответственности

Анализ административных дел позволяет выделить типовую схему.

Шаг 1. Капитан устанавливает на сортирующую систему трала дополнительные элементы — сетное полотно с мелкой ячеёй, лишние кухтыли, модифицирует размер ячеи. Это ускоряет наполнение трала, включая молодь.

Шаг 2. Если инспектор находит нарушение, возбуждается дело по ч. 2 ст. 8.17 КоАП РФ. Штраф рассчитывается как кратный стоимости выловленных биоресурсов.

Шаг 3. Защита апеллирует к «несоразмерности» наказания, ссылается на импортозамещение, на «проект изменений» в правила, на отсутствие ущерба. Первые инстанции часто идут навстречу и снижают штраф ниже минимального предела.

Шаг 4. Штраф оплачивается со скидкой 50% по ст. 32.2 КоАП РФ. Судно и орудия лова, как правило, не конфискуются — суды учитывают, что для рыболовецких колхозов конфискация означает банкротство.

Шаг 5. Параллельно отраслевые ассоциации лоббируют изменения в правила, которые должны сделать само понятие «приспособление, не предусмотренное техдокументацией» размытым или трудноприменимым. Пока Верховный суд ставит заслон этим попыткам — но давление продолжается.

Что делать?

Эксперты и учёные предлагают несколько направлений.

Первое — усиление контроля. «Рыбаки не предоставляют в ПИНРО данные о структуре своего вылова, в том числе о размере особей трески, хотя такая договорённость была», — констатирует Юрий Тимохин. Обязательная передача таких данных и электронный мониторинг размерного состава улова могли бы выявить систематический вылов молоди.

Второе — сезонные запреты на вылов в периоды нереста и нагула молоди, а также запрет на вылов трески меньше определённого размера, чтобы дать молоди достичь репродуктивного возраста.

Третье — ограничение мощности флота. Заместитель генерального директора рыболовецкой компании Дмитрий Плыгун предлагает вернуться к советской практике: «Когда в советские годы рыбаки увидели, что трески стало мало, волевым решением убрали из Баренцева моря большие промысловые суда. И сейчас надо сделать то же самое».

Четвёртое — системный пересмотр нормативной базы, при котором любые изменения в правила рыболовства должны проходить обязательную экологическую экспертизу с участием научного сообщества, а не только отраслевых ассоциаций. Проект изменений, на который ссылалась защита капитана «Ягры», до сих пор не принят — но само его существование в виде черновика создаёт у рыбопромышленников ощущение, что правила скоро смягчатся и наказывать «по старой редакции» неправильно.

Верховный суд уже дал ответ на этот аргумент: пока изменения не приняты официально, действующие нормы обязательны к исполнению. Но сколько ещё нарушений будет зафиксировано до того, как слова станут законом — и станут ли вообще?

[fishery.ru]]]> Игорь Глуховский Рыбный форумFri, 09 Oct 2026 19:41:27 +1000 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64121,64121#msg-64121 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64121,64121#msg-64121
Почему резко упало производство красной икры

— Представители рыбной отрасли сообщают, что в этом году резко снизилось производство красной икры. С чем связана такая динамика?

— Красную икру получают из тихоокеанских лососей. Они идут осенью на нерест и в это время идет вылов. При этом на икру приходится примерно 4,5 — 5% от веса пойманной рыбы — показатель может колебаться в зависимости от вида и стадии зрелости.

Среднегодовой улов лосося — примерно 300 тысяч тонн в год. Рекордные уловы доходили до 600 тысяч, а 200 тысяч считались низкими. Соответственно, в среднем выходило где-то 12-15 тысяч тонн икры в год.

А в этом году выловили всего 100 тысяч тонн лососевых — в три раза меньше, чем средние данные за много лет. Значит, и по икре такая же разница.

— Почему так произошло с уловом? От чего зависит, сколько придет лососевых?

— Видимо, с природными факторами. Есть общая тенденция к снижению, связанная с глобальным потеплением. Лососевые — холодолюбивые рыбы, и сейчас им некомфортно, выживаемость в море снижается, что замечают и в других странах. Период рекордных уловов, судя по всему, закончился.

Но четкого ответа, что произошло в этом году, нет, ученые его ищут. Падение было таким резким, что, судя по всему, здесь дело не только в потеплении — похоже, наложились еще какие-то факторы. Обычно рыба, если не приходила в один район, появлялась в другом, сейчас же все страны, которые занимаются промыслом лососевых, фиксируют падение.

Значит, что-то такое произошло в море, что даже ученые не смогли зафиксировать. Потому что прогноз был намного выше. А такого аномально низкого показателя не было уже очень давно.

— Много ли добавляет аквакультура к производству красной икры в России?

— Какие-то объемы добавляет. Но аквакультурная икра только из форели, и к тому же ее нужно долго выращивать. Как правило, на фермах не ждут, пока рыба вырастет до таких размеров, ее вылавливают раньше. Кроме того, все-таки аквакультурная икра ценится ниже. В последние годы ее в продаже стало больше, но ее доля все еще невелика — раз в 15-20 меньше, чем от дикой рыбы.

Как снижение улова лососевых повлияет на рынок

— Какими могут быть последствия такого падения вылова для рынка икры? Позволят ли полученные объемы обеспечить спрос на нее, особенно в предновогодний период? Если нет, то за счет чего рынок будет закрывать его? Будет увеличен импорт?

— Во-всем мире есть икру — это чуть ли не признак дурного тона. Только в странах бывшего СССР считают важным, чтобы икра была на столе. Возможно, и у нас стоит пересмотреть политику в отношении красной икры и принять меры, чтобы из каждой икринки вылупился малек.

Раньше икру сырьем продавали США и Канада, но сейчас санкции мешают им поставлять ее в Россию. Соответственно, значительных объемов импорта ждать не стоит. Объемы в аквакультуре, конечно, можно несколько нарастить, но на это требуется время, и в целом у нас сейчас ограниченные мощности в этом сегменте. Если говорить о зарубежных фермах, то там рыбу тоже, как правило, не выращивают до такого состояния, чтобы она была с икрой. Это невыгодно, ее стараются продать, когда она достигает 1 — 1,5 килограммов.

Поэтому замены не будет. И скорее всего стоит ждать некоторого предновогоднего ажиотажа и роста цены. Пока даже сложно предположить, насколько она изменится.

Уступают ли более дешевые виды икры в полезности красной

— Икра лососевых заменима другими видами икры?

С точки зрения питательных свойств другие, более дешевые виды ей не уступают. Хотя могут быть не столь приятны и привычны для потребителя по виду и цвету.

В чем ценность икры, в том числе красной? Это высокая концентрация в небольшом объеме различных питательных веществ — аминокислот, жирных кислот, микроэлементов, витаминов. Она, например, очень ценна тем, что люди во время болезни или после тяжелого лечения, в частности, облучения или химиотерапии, когда они не могут принимать пищу в обычных количествах, имеют возможность, съев ложку-другую икры, получить определенный объем нужных веществ для поддержания организма.

Да, икра минтая или трески не так красиво выглядит, она более мелкая. Но с точки зрения питательных веществ все это полноценная икра.

Биологический смысл икры в том, что, когда эмбрион сам питаться еще не может, ему должно хватить всех веществ, чтобы нормально развиваться этот период. Поэтому любая икра будет полноценным продуктом. А дальше уже есть нюансы — у каких-то видом длительный инкубационный цикл, как у лососевых, и икра крупнее.

Но в целом употребление красной икры, например, на праздники — это просто привычка. Это не какой-то продукт, который обязательно нужен всем. Были же времена, когда ее не ели — в Советском Союзе она не была доступна широким слоям в магазинах. А потом природа нас побаловала: где-то с 2010 по 2020 год были действительно высокие уловы, наладилось производство, шел мощный импорт из США и Канады. И на этом фоне цены упали, она стала доступна широким слоям населения. Возможно, эта эпоха заканчивается, и таких уловов больше не будет.

Кстати, икру минтая с удовольствием покупают, ее в том числе поставляют на азиатский рынок, прием она там широко присутствует в разном виде, например, в вяленом.

Китайский импорт и цены на горбушу

— Если говорить об Азии, то, например, в Китае бурно развивается аквакультура. Может ли он помочь обеспечить спрос на красную икру в этом году?

— Лососевую рыбу они продают. Но, во-первых, свой рынок у них огромный, поэтому они по остаточному принципу поставляют икру на экспорт. Кроме того, Китай — достаточно тепловодная страна, и у них больше развиты другие направления аквакультуры. Форели существенные объемы они нам дать не могут. Хотя они постепенно увеличиваются с каждым годом, но заменить выпавшие 200 тысяч тонн — вряд ли: резко нарастить такие объемы ни одной стране не под силу.

— Как эта ситуация скажется на сегменте самой красной рыбы?

— Самым доступным и дешевым видом лососевой рыбы в России всегда была горбуша. На нее приходится до 70% от общих объемов улова. В прошлом году, несмотря на то что улов тоже был не самым высоким, в розницу она стоила 600-650 рублей в замороженном виде. Это было почти вдвое ниже, чем стоимость аквакультурной форели, — 1000 — 1200 рублей и более. Сейчас горбуша уже подорожала, и цены на нее сопоставимы с форелью.

В итоге, уменьшение объемов горбуши подстегнет спрос и на аквакультурную рыбу. Потому что быстро ее предложение в России не вырастет — нужны годы. Хотя тенденция понятна, и я думаю, предприниматели этим все-таки займутся и со временем нарастят производство.

[fishery.ru]]]> Александр Фомин Рыбный форумWed, 07 Oct 2026 10:01:28 +1000 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64119,64119#msg-64119 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64119,64119#msg-64119
При этом на большинство морепродуктов уже установлен НДС в 22%, говорит учредитель рыбной компании Food Team Олеся Попова:

«Рыбные компании закрываются каждый день, потому что у них нет покупательской способности. Сырье рыбы за несколько лет выросло в цене на 100-250%. Соответственно, готовая продукция уже от предприятия выходит беспредельно дорого, что не соответствует уровню жизни населения Российской Федерации. Поэтому рыбу употребляют в пищу только богатые люди, которые могут себе это позволить.

Мы вернулись в те времена, когда семгу подают к столу один раз на Новый год.

Устрицы — это такой дорогой продукт, которого в России никто не выращивает, за исключением, может, Крыма. Остальное — импорт чистой воды. Естественно, за счет логистики, растаможивания и дополнительных расходов цена на продукт очень высокая. Соответственно, у него очень узкий круг потребителей. Если на устрицы цену поднять на 12%, те люди, которые их употребляют, наверное, даже не почувствуют. НДС 10% действует только на такую рыбу, как минтай, пикша, треска. А все остальное давно уже 22%. Вся семга, вся деликатеска — 22% НДС».

Сейчас 1 кг бретонского сыромороженого лангуста в рознице стоит 6,5 тыс. руб., хвостов омара — около 10 тыс. руб. В меню московских ресторанов бретонского лобстера предлагают уже примерно за 5 тыс. руб. за 100 г. Покупатели вряд ли увидят изменения в чеке, говорят аналитики рынка. Даже на полках супермаркетов, где стремительно растет сегмент креветок, колебания цен на спросе не отражаются, отмечает директор по аналитике исследовательской компании NTech Леонид Ардалионов:

«Морепродукты — это, в принципе, одна из самых быстрорастущих групп на рынке.

В физическом выражении за первое полугодие 2026 года морепродукты выросли на 21% при том, что в целом рынок продуктов питания вырос на 2,1%. Касательно омаров и лобстеров, это очень узкая группа — розничные продажи настолько малы, что судить о какой-либо динамике именно этой группы просто неправильно.

Люди чувствительны к серьезным изменениям цены. Незначительные изменения, которые наблюдаются в той же самой группе морепродуктов, не могут существенно влиять на рост или падение потребления».

По данным Росрыболовства, в прошлом году общий объем аквакультуры в России вырос на 3,5%. При этом объем производства устриц, гребешка, мидий и других ценных гидробионтов увеличился более чем на 16%.

[fishery.ru]]]> Юлия Савина Рыбный форумTue, 06 Oct 2026 09:35:47 +1000 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64116,64116#msg-64116 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64116,64116#msg-64116


Российская красная рыба — пример того, как технологический уклад формирует рынки. Многие десятилетия после издания в 1939 году «Книги о вкусной и здоровой пище» тихоокеанский лосось был «королем застолья». В генетический код сначала советского, а потом и российского потребителя «вшит» геном именно дальневосточной красной рыбы. Но двадцать лет назад дальневосточные добытчики лососей пропустили тяжелый удар от зарубежных конкурентов. Травматические последствия до сих пор влияют на рынок.

За сто с лишним лет дальневосточного лососевого промысла эволюция технологий его переработки складывалась так: посол — консервация — копчение. Балыки и красная икра — фирменная продукция советского рыбхоза. В промышленном масштабе заморозка лосося для его дальнейшей переработки будет использоваться только в 1970-е года, когда появятся крупнотоннажные траулеры-морозильщики. Это изменило производственный уклад в индустрии.

В начале 2000-х годов плиточные скороморозильные аппараты стали широко использоваться и на береговых лососевых заводах. Их технология основана на сдавливании рыбы в противнях. Замороженная в блоки горбуша сильно отличалась по своему товарному виду от продукции, которая ворвалась на отечественный рынок на рубеже XX–XXI веков, от охлажденного норвежского лосося.

Российские добытчики многие десятилетия культивировали эталонную репутацию красной рыбы как премиальной, но быстро обнаружили — этот рынок перестал быть заповедником прибыли дальневосточных добытчиков лососей. Пришли честолюбивые дублеры, напористые конкуренты. Маркетинговое сопровождение, выгодные условия поставок, привлекательный товарный вид и комфортные для рецептуры нового общепита органолептические свойства норвежского лосося превратили его в «короля застолья».

Импорт атлантического лосося начал резко расти: в 1996 году — 5,7 тыс. тонн стоимостью $12 млн, в 2013 году — 215,1 тыс. тонн на $2,58 млрд. За двадцать лет рынок вырос в 215 раз! Основной спрос на атлантический лосось в России на первых этапах генерировала HoReCa: с норвежской семгой работать было проще, нежели с горбушей. Для полноценного горячего блюда норвежский лосось достаточно обжарить на гриле несколько минут, он же был самым востребованным ингредиентом для суши, ставшими невероятно популярными в те годы.

Вплоть до 2014 года доля Норвегии в объеме поставок в Россию составляла от 31% (в 1996 году) до 87% (в 2003 году) в объеме и до 89% в стоимости. После 2014 года объемы из страны резко сократились: в 2015 году — до 93,9 тыс. тонн. Но к 2016 году импорт начал восстанавливаться за счет переориентации на мороженую семгу и кижуч из Чили, с Фарерских островов, из Турции, Армении, достигнув 79,7 тыс. тонн. В 2017–2021 годах показатель стабилизировался на уровне 74–111 тыс. тонн.

В 2022 году из-за санкционного давления и нарушения логистических цепочек поставки из-за рубежа снова снизились до 89,3 тыс. тонн. Но уже в 2023 году импорт вырос до 108,2 тыс. тонн, в 2024 году — до 109,1 тыс. тонн. В 2025 году импорт лосося достиг 118,6 тыс. тонн — максимального значения с 2013 года. Дальневосточный лососевый промысел в значительной степени утратил внутренний рынок. Значительную долю занимает преимущественно в сегментах соленой, копченой и вяленой рыбы. И, конечно, в икре. Сейчас тренды на рынке создают хорошие возможности для наших добытчиков.

Российский лососевый промысел ждет технологическая революция. Переход от блочной к штучной заморозке, увеличение переработки непосредственно в районах промысла, усложнение технологий переработки и хранения замороженной продукции, совершенствование технологий промысла ставными неводами. Ведь кровоподтеки на горбуше или кете из-за сдавливания во время вылова и транспортировки в прорези тоже бьют по потребительской репутации отечественного лосося.

[fishery.ru]]]> Герман Зверев Рыбный форумFri, 30 Oct 2026 11:36:53 +1000 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64114,64114#msg-64114 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64114,64114#msg-64114
Перед началом путины Всероссийский научно-исследовательский институт рыбного хозяйства и океанографии (ВНИРО) прогнозировал вылов в 2026 г. на уровне 227 000 т. Пессимистичный сценарий предполагал 205 000 т, оптимистичный – 261 000 т. К 23 сентября рыбаки, по данным ВНИРО, добыли лишь 97 900 т лососевых, что составляет лишь около 43% прогнозного уровня.

Лососевая путина длится с конца мая до конца ноября, но основной объем рыбы добывают во второй половине июля и в августе, отмечают опрошенные «Ведомости. Аналитикой» эксперты. В ключевых районах промысла лов уже закрыт, поэтому существенно нарастить результат до конца сезона не получится. Для сравнения: на 23 сентября 2024 г. было добыто 225 400 т при итоговом вылове 232 000 т, а на ту же дату 2025 г. – 333 800 т при вылове 335 000 т лососей по итогам сезона, следует из данных ВНИРО.

По оценке Зверева, по итогам 2026 г. вылов тихоокеанских лососей может лишь немного превысить 100 000 т. Аналогичную оценку приводит руководитель проектов практики «Потребительский сектор и АПК» Strategy Partners Артем Суворов. Гендиректор Agro and Food Communications Илья Березнюк ожидает итоговый вылов на уровне 100 000–110 000 т. По данным Зверева, ниже 100 000 т показатель вылова тихоокеанских лососей в последний раз был в 1989 г.

О слабых результатах путины говорят и сами рыбаки. В компании «Дельфин», крупном производителе красной икры на Камчатке, нынешнюю путину называют «крайне неудачной». «Разница между среднегодовым выловом и тем, что мы добыли в этом году, колоссальная», – сообщили там.

Похожая ситуация сложилась и в Магаданской области. По словам гендиректора Тихоокеанской рыбопромышленной компании и «Маг-си интернешнл» Николая Котова, фактический вылов в регионе оказался втрое ниже научного прогноза и составил менее 4000 т. Это крайне низкий результат даже для традиционно менее урожайного четного года, отметил он.

По словам Котова, компании и региональные власти на постоянной основе принимали меры для сохранения запасов рыбы: усиливали охрану участков от браконьеров, закрывали промысел на реках с депрессивным состоянием запасов и т. д. Аналогичная ситуация, по его словам, наблюдается и в других регионах, а также на Аляске. Группа компаний «Доброфлот» из-за неудачной путины в этом году и вовсе отказалась от промысла лосося. По словам управляющего «Доброфлота» Александра Ефремова, фактический вылов оказался примерно в 5 раз ниже прогнозного и в 10 раз меньше, чем в наиболее успешные прошлые годы.

10 лет больших уловов

За последние 10 лет рыбаки приучили рынок к гораздо большим объемам вылова. В 2016 г. было добыто 438 300 т тихоокеанских лососей, в 2017 г. – 353 100 т, в 2018 г. – 684 900 т, в 2019 г. – 498 200 т, в 2020 г. – 298 600 т, в 2021 г. – 538 800 т, в 2022 г. – 246 800 т, а в 2023 г. – 608 700 т, приводит Зверев данные Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (ФАО) и Тихоокеанского филиала ВНИРО.

При этом он обращает внимание, что оценивать путину 2026 г. только исходя из результатов высоких уловов последних лет некорректно. Например, в 1958–1988 гг. вылов тихоокеанских лососей в СССР составлял в среднем около 91 000 т в год, колеблясь от 34 500 до 146 000 т, отмечает Зверев. Таким образом, ожидаемый результат 2026 г. не является исторически аномальным, делает вывод эксперт.

В то же время структура потребления лососевых в России изменилась. По данным Зверева, в советский период оно было сравнительно небольшим: например, в 1970 г. составляло около 0,16 кг на человека в год, в 1980 г. – 0,38 кг, в 1990 г. – 0,42 кг. В 2000 г. показатель составлял уже около 1,05 кг, в 2010 г. – 2,66 кг, а в 2023 г. достиг 4,05 кг. В 2024 г. он снизился до 1,89 кг. Значительный рост потребления с начала 2000-х эксперт связывает в том числе с появлением на рынке импортной семги.

Импорт лососевой продукции начал быстро расти в начале 2000-х гг. Если в 1996 г. в Россию было ввезено всего 5700 т рыбы, то в 2005 г. – уже 84 700 т, а в 2013 г. поставки достигли максимального уровня – 215 100 т. До 2014 г. основным поставщиком была Норвегия. После введения продовольственного эмбарго импорт резко сократился, но позднее вернулся к росту за счет поставок с Фарерских островов, из Чили, Турции и Армении. В 2025 г. он достиг 118 600 т – максимума с 2013 г.

Успех импортной продукции в 2000–2010-х гг. Зверев объясняет технологическим отставанием отечественной переработки рыбы. Дополнительными преимуществами норвежской семги были товарный вид, маркетинговое сопровождение и условия поставок, отмечает он. При этом рынки импортного аквакультурного и российского дикого лосося во многом развиваются независимо друг от друга, подчеркивает эксперт.

Причины и последствия

Однозначного объяснения существенного падения вылова лососей в 2026 г. в статье Зверева не приводится. Пока нельзя уверенно сказать, стал ли он следствием разовой природной флуктуации (т. е. временного естественного колебания. – «Ведомости. Аналитика») или началом нового периода устойчиво низкой численности тихоокеанских лососей, пишет эксперт. При этом он указывает и на проблемы с прогнозированием: действующая система промысла не всегда позволяет точно оценить численность отдельных стад, а значит, и будущий вылов в целом.

Объяснить низкий улов не могут и сами рыбаки. Ефремов связывает расхождение прогноза и фактического вылова с природными факторами. Представитель «Дельфина» отмечает, что на соседних участках ситуация была лучше, чем у компании.

Березнюк со ссылкой на данные рыбохозяйственной науки называет причинами аномальный прогрев Северной Пацифики, изменение кормовой базы лососей, снижение выживаемости молоди, сокращение пригодных для нагула акваторий и изменение сроков миграции. В отдельных районах ситуацию дополнительно осложнили штормы, паводки и низкая водность рек, добавляет он. Суворов, ссылаясь на данные ВНИРО, также указывает на природно-климатические причины – изменение температурного режима океана, снижение выживаемости молоди и сдвиг сроков миграции. Особенно сильно, по его словам, эти факторы сказались на вылове горбуши. Последствия слабой путины для рыбопромышленной отрасли будут сильно различаться в зависимости от структуры бизнеса, отмечает Суворов. Наиболее устойчиво положение диверсифицированных компаний, которые могут частично заместить лосось другими видами рыбы, указывает он.

Например, Тихоокеанская рыбопромышленная компания и «Маг-си интернешнл» помимо лосося добывают сельдь, минтай, краба и другие виды водных биоресурсов. Благодаря этому перерабатывающие мощности компаний работают в штатном режиме, говорит Котов. «Доброфлот» в этом году из-за слабой лососевой путины сконцентрировался на вылове минтая и сельди в Беринговом море, отмечает Ефремов. Но полностью компенсировать потерю выручки от вылова лососей компания не сможет, признает он.

Сложнее положение у предприятий, ориентированных на лососевый промысел, говорит Суворов. В первую очередь пострадают компании Камчатки и других регионов Дальнего Востока, считает эксперт. Рост цен на рыбу может смягчить падение вылова, но расходы на содержание флота и береговой инфраструктуры, персонал и обслуживание долгов пропорционально не снижаются, отмечает он.

По данным Березнюка, оптовая цена горбуши на Дальнем Востоке к началу августа выросла на 46% в годовом выражении, тогда как вылов этого вида рыб к 18 августа отставал от сопоставимого показателя 2024 г. на 68,7%. В результате предприятия сталкиваются с недозагрузкой перерабатывающих мощностей и ростом постоянных затрат, что снижает маржинальность бизнеса, говорит эксперт. «Только на привоз сотрудников на путину, обеспечение их жильем и выплату заработной платы мы потратили порядка 130 млн руб. Улов не окупит эти расходы, не говоря уже про прочие организационные траты», – заявил «Ведомости. Аналитике» представитель «Дельфина».

Наиболее уязвимыми Березнюк считает небольшие предприятия, зависящие от одного-двух лососевых участков. У них возрастают риски реструктуризации долгов, сокращения инвестиций и ухода с рынка, поясняет он. Поэтому путина-2026 может ускорить консолидацию лососевого сегмента, допускает эксперт. Дополнительную нагрузку на отрасль создает начавшееся в 2026 г. перезаключение договоров на пользование рыболовными участками на следующие 20 лет. Совокупный платеж компаний за участки для добычи лососей составит 165,39 млрд руб., из которых 41,35 млрд руб. предприятия должны перечислить до 1 октября. Ситуацию осложняет накопленная долговая нагрузка: по данным Березнюка, совокупная задолженность рыбодобывающих и рыбоперерабатывающих предприятий по итогам I квартала 2026 г. достигла 1,1 трлн руб.

По данным Котова, ряд компаний Магаданской области уже не смог внести первый платеж. Для тех, кто его внес, региональные власти на год отсрочили платежи по соглашениям о социально-экономическом развитии, которые составляют около 20% общей стоимости платы за участок.

Низкий объем вылова лососей снижает загрузку перерабатывающих предприятий, холодильников, транспорта и портовой инфраструктуры, обращает внимание Суворов. Частично компенсировать падение объемов вывода лососей может увеличение добычи минтая, сельди и трески, уточняет он.

По мнению Зверева, ввиду прогнозируемого снижения вылова лососевых в ближайшие 5–7 лет, антироссийских санкций и роста издержек часть компаний могут отказаться от перезаключения договоров на пользование участками. При этом на оставшиеся без охраны участки могут «хлынуть браконьеры», допускает эксперт.

Выводы на будущее

Исправление ситуации Зверев связывает прежде всего с пересмотром подходов к прогнозированию. По его словам, неудача путины-2026 требует от рыбохозяйственной науки серьезной «работы над ошибками» и открытого обсуждения различных представлений о динамике численности тихоокеанских лососей.

При этом резких изменений на потребительском рынке Зверев в ближайшие годы не ожидает. В перспективе 3–4 лет он, по мнению эксперта, сохранит «двухэтажную» структуру: отечественный дикий лосось будет сосуществовать с импортным аквакультурным. Доля российской продукции при этом может увеличиться в сегментах копченой, соленой и вяленой рыбы, считает эксперт. Наиболее заметные изменения Зверев ожидает на рынке красной икры. По мнению эксперта, она будет становиться более премиальным товаром.

Березнюк ожидает роста роли импорта в снабжении переработчиков, в рознице и сегменте HoReCa (общественное питание и гостиничное хозяйство). Аквакультурные семга и форель, могут частично заместить выпадающее предложение диких тихоокеанских лососей, но не являются их полным аналогом, отмечает он.

В долгосрочной перспективе снизить зависимость рынка от колебаний путины может развитие отечественной аквакультуры, считает эксперт. При этом компенсировать провал нынешней путины этот сегмент не сможет из-за длительного инвестиционного и биологического цикла, уточняет он. По данным Росрыболовства, в 2025 г. производство аквакультурных лососевых в России составило 142 700 т, снизившись на 2,7% к уровню предыдущего года.

[fishery.ru]]]> Линда Журавлева Рыбный форумThu, 01 Oct 2026 14:36:34 +1000 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64113,64113#msg-64113 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64113,64113#msg-64113
По итогам года Россия может увеличить экспорт рыбной продукции на 5–6% в годовом выражении — до $6,4–6,5 млрд, рассказал в интервью «Ведомостям» президент Всероссийской ассоциации рыбохозяйственных предприятий, предпринимателей и экспортеров (ВАРПЭ) Герман Зверев. По его словам, дополнительные возможности для роста выручки может дать создание экспортных объединений.

Как пишет газета, основные направления сбыта российской рыбы — Китай, Япония, Южная Корея и Евросоюз, на них приходится более 80% экспорта. В первом полугодии на эти рынки Россия поставила свыше 1 млн т рыбопродукции (на 10% больше, чем за аналогичный период прошлого года) на максимальные за пять лет $3,72 млрд (+33% год к году).

По мнению Зверева, рост можно обеспечивать не только увеличением физических объемов, но и более выгодной структурой поставок. Еще один резерв связан с организацией экспорта. Речь идет о том, чтобы использовать опыт сахарной отрасли, где производителям разрешается создавать экспортные кооперативы. Такой механизм координированной и консолидированной ценовой позиции — условный «минтаевый» или «крабовый ОПЕК» — будет способствовать увеличению экспортной выручки, считает глава ВАРПЭ. Предложение уже обсуждается с Минсельхозом и ФАС, сказал он изданию.

В пресс-службе ФАС 27 сентября сообщили «Ведомостям», что инициатива ВАРПЭ пока не поступала на рассмотрение. Издание направило запрос в Минсельхоз.

Сейчас российские компании не могут заключать на внешнем рынке соглашения с фиксированной ценой, при этом Китай и Япония активно используют эти инструменты, ограничивая возможности поставщиков российской рыбы, пишет газета.

Объединение может дать результат, если будет действовать единая экспортная компания, а также при жесткой дисциплине участников и обязательствах перед внутренним рынком, согласованных с ФАС и Минсельхозом, считает управляющий директор «Рексофт консалтинга» Дмитрий Краснов, его мнение приводят «Ведомости». Эксперт напомнил, что в 2020 году правительство вывело из-под картельного запрета соглашения производителей сахара о совместном экспорте за пределы ЕАЭС. Это было нужно, чтобы формировать крупные партии, делить логистические расходы, соблюдать ритмичность отгрузок и держать конкурентную экспортную цену. С 1 сентября режим перезапущен на пять лет. Он предусматривает в том числе выставление на биржу не менее 10% белого сахара, раскрытие регулярной отчетности о производстве и наличии неснижаемого запаса.

Руководитель проектов практики «Потребительский сектор и АПК» Strategy Partners Артем Суворов отметил в разговоре с газетой, что действующий механизм по сахару создает правовую конструкцию для координации действий экспортеров на внешнем рынке без нарушения антимонопольного законодательства. По его мнению, схема подойдет для стандартизированной продукции рыбной отрасли (минтая и отдельных видов краба). При этом эффект, по его словам, будет зависеть от доли участников объединения в российских поставках и возможности покупателя заменить отечественную продукцию другими поставками. Опыт создания сахарных кооперативов пока слишком новый, поэтому речь идет не о доказанной эффективности, а о правовой конструкции, резюмировал эксперт.

[fishery.ru]]]> Герман Зверев Рыбный форумMon, 28 Sep 2026 19:35:41 +1000 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64112,64112#msg-64112 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64112,64112#msg-64112
Начиная с 2022 г., дебиторская задолженность составляет примерно 45–50% отраслевой выручки. «Такой высокий показатель означает, что предприятия не получают своевременно деньги за отгруженную продукцию: отрасль в определенной степени утратила контроль над рынками сбыта и своими издержками», – считает Герман Зверев. По итогам прошлого года дебиторская задолженность составляла 304 млрд руб., в 2024 г. – 310 млрд руб. Значительный рост дебиторской задолженности – «тревожный звонок», считает глава ВАРПЭ.

Не первый год проблемой является и увеличивающаяся кредитная нагрузка. По данным ЕМИСС, в 2022 г. на обслуживание кредитов и займов было направлено 16,8 млрд руб., в 2023 г. – 28 млрд руб., в 2024 г. – 51 млрд руб., в 2025 г. – 62 млрд руб. За три года ежегодные платежи банкам выросли почти в четыре раза и сейчас сопоставимы с налоговыми платежами. При этом операционный денежный поток за тот же период увеличился всего в 1,2 раза.

По словам Зверева, кредиторская задолженность ощутимее всего проявляется в деятельности предприятий, реализующих за счет заемных средств инвестпроекты в рамках программы инвестиционных квот, а также предприятий, добывающих тихоокеанских лососей.

Кроме того, более двух третей затрат рыбодобытчиков приходится на покупку топлива и на оплату труда. Неконтролируемый рост издержек и утрата власти на рынке сбыта означают, что отрасль теряет характерную для нее в предшествующее десятилетие высокую маржинальность, считает глава ВАРПЭ.

По данным Росстата, доля организаций, занятых рыболовством, которые по итогам 2017 г. получили прибыль до налогообложения, составила 86%. По итогам 2025 г. доля таких компаний снизилась до 74,02%. Сократилась и доля прибыльных рыбоводческих организаций – с 80% до 58,06% за тот же период.

[fishery.ru]]]> Герман Зверев Рыбный форумMon, 28 Sep 2026 17:46:18 +1000 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64111,64111#msg-64111 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64111,64111#msg-64111
Антон Востриков, директор по развитию компании «Полярная звезда»:

— Вопрос, который мне задают чаще всего: почему в Москве, в Подмосковье, да и вообще в России так сложно купить по-настоящему свежую рыбу? При этом где-то она есть — но поди ее найди. Частные перевозчики умудряются привезти хороший товар, а в магазинах он либо отсутствует, либо выглядит так, что брать не хочется.

Давайте разберемся, на каком этапе происходят сбои.

Начну с главного: проблема не в том, что рыбы нет. Дальний Восток ежегодно добывает миллионы тонн минтая, сельди, лосося, краба. Общий вылов в 2024 г. составил около 4,88 млн тонн. Проблема в том, как эта рыба доходит до прилавка.

И здесь ключевое слово — холодильная цепь. Это непрерывный температурный режим, который должен соблюдаться от момента вылова до момента продажи. Разрыв этой цепи на любом этапе — и рыба теряет качество. Не всегда это заметно сразу, но потребитель в итоге получает продукт, который уже не тот.

Где рвется цепь

Первый этап — вылов и первичная обработка. На современных траулерах рыба замораживается сразу после добычи. Это правильная схема. Но дальше начинается логистика. Судно приходит в порт, улов нужно перегрузить на транспорт. И здесь в дело вступает то, о чем мало говорят: состояние рефрижераторного флота.

Средний возраст судов-рефрижераторов на Дальнем Востоке превышает 35 лет. По данным Счетной палаты, доля судов рыбопромыслового флота со сроком службы более 30 лет составляет 84%. Износ основных фондов оценивается примерно в 70%. Из 131 транспортного рефрижератора, зарегистрированного в России, 116 единиц — то есть 88% — работают именно на Дальнем Востоке.

Это не просто устаревшее оборудование. Это прямые риски для качества. Старые холодильные установки не всегда обеспечивают стабильный температурный режим. Перегрузка улова с современных траулеров на старые суда занимает много времени, случаются поломки, аварии. Все это отражается на продукте.

Второй этап — порт и железная дорога. Здесь рыба перегружается в рефрижераторные контейнеры. И вот тут начинается самое интересное. Контейнер — это не просто ящик. Это сложная инженерная система, которая должна поддерживать температуру на всем маршруте. Если контейнер исправен, если энергоснабжение в пути не прерывается, рыба доедет в нормальном состоянии. Но если на каком-то участке произошел сбой — все, качество потеряно.

При этом загрузка рыбных терминалов Приморского края в начале 2026 г. составляла всего 31–38%, тогда как годом ранее была на уровне 39–45%. Терминалы недозагружены, но при этом рыба не доходит до Центральной России в нужном объеме. Это противоречие — ключ к пониманию проблемы. Дело не в мощностях, а в том, как выстроена логистика.

Третий этап — распределение в центральной части России. Рыба приходит в крупные логистические узлы: Москву, Санкт-Петербург, Екатеринбург, Калининград. Дальше она должна попасть в магазины. И вот здесь возникает парадокс: крупные сети не всегда готовы работать с рыбой так, как она того требует. Им проще закупать то, что дольше хранится, что не требует особых условий. Свежая рыба — это ответственность, это издержки, это риск списаний. Не все готовы их нести.

Добавьте к этому падающий спрос. В 2024 г. потребление рыбы в России составило 91,4% к уровню 2023 г. По данным Рыбного союза, за 2025 год оно сократилось еще на 2,4%. При этом правительство поставило цель — 28 кг на человека в год к 2030 г. Чтобы ее достичь, нужно не только увеличить вылов, но и довезти рыбу до потребителя в нормальном качестве. А с этим как раз проблемы.

Почему частные перевозчики справляются лучше

Частные перевозчики, которые специализируются именно на термочувствительных грузах, выигрывают за счет того, что контролируют всю цепочку. Они не просто везут рыбу — они отвечают за температурный режим на каждом этапе. У них собственный парк рефрижераторных контейнеров, собственное энергооборудование, свои люди, которые следят за грузом в пути.

В нашей компании, например, более 2500 рефрижераторных контейнеров. Мы используем технологию без перетарки: груз едет в одном контейнере на всем маршруте, от точки отправки до точки назначения. Это снижает риски порчи. Если контейнер исправен и температурный режим соблюдается, рыба доедет в том же состоянии, в котором ее загрузили.

В 2025 г. мы перевезли 27 тыс. TEU грузов с температурным режимом и заняли более 30% рынка рефрижераторных железнодорожных перевозок. В пиковые месяцы — июль и август — загрузка парка на Дальнем Востоке достигала 95%. При этом мы полностью закрывали потребность клиентов.

Но главное даже не в технике. Главное — в организации процесса. Мы готовимся к путине заранее, понимаем, какие объемы пойдут, куда и когда. У нас есть офисы в нескольких городах, агенты за рубежом, работа с портами Юго-Восточной Азии, Ближнего Востока. Это позволяет выстраивать логистику так, чтобы груз не задерживался, не перегревался, не терял качество.

Что происходит с ценой

Здесь нужно понимать простую вещь: качественная перевозка стоит денег. Рефрижераторный контейнер, энергоснабжение, контроль температуры — все это затраты. Если перевозчик экономит на этом, страдает продукт. Если не экономит — растет цена.

В центральной части России свежая рыба стоит дороже, чем на Дальнем Востоке. Это нормально: расстояние огромное, логистика сложная. Но проблема в том, что потребитель не всегда готов платить эту цену. И тогда магазины закупают более дешевый товар, который хранится дольше, но качество его ниже.

Получается замкнутый круг: потребитель хочет свежую рыбу, но не готов платить за нее столько, сколько она реально стоит. Магазин хочет продавать то, что не залежится. Перевозчик хочет везти качественный груз, но не всегда находит заказчика, готового оплатить нормальные условия перевозки.

Что можно изменить

Я не верю в простые решения. Но несколько вещей очевидны.

Первое: нужно обновлять рефрижераторный флот. Старые суда не могут обеспечить нужный уровень качества. Это вопрос не только денег, но и времени. Строительство новых судов — история на годы. Но начинать нужно сейчас.

Второе: нужно развивать контейнеризацию. Рефрижераторный контейнер — это надежнее, чем старые рефрижераторные вагоны. Он позволяет обеспечить непрерывную холодильную цепь и доставить продукт в любую точку. Этот подход уже показал свою эффективность.

Третье: нужно выстраивать отношения между перевозчиками и торговыми сетями. Сети должны понимать, что качественная рыба требует особых условий. Перевозчики должны понимать, что сети ограничены в цене. Найти баланс сложно, но возможно.

Четвертое: нужно просвещать потребителя. Люди должны понимать, что свежая рыба не может стоить дешево. Что за качество нужно платить. Что если рыба выглядит подозрительно, скорее всего, она так и ехала.

Мы в «Полярной звезде» занимаемся этим с 2004 г. Мы знаем, как перевозить термочувствительные грузы так, чтобы они доезжали в нормальном состоянии. Но мы не можем в одиночку решить системную проблему. Нужна координация между всеми участниками цепочки: от рыбака до продавца.
Что делать потребителю

Если вы хотите купить свежую рыбу в центральной части России, вот несколько практических советов.

Ищите специализированные магазины и рынки, а не супермаркеты. Там больше шансов найти качественный продукт.
Смотрите на внешний вид рыбы. Если она выглядит сухой, с признаками повторной заморозки — не берите. Свежая рыба должна выглядеть соответствующе.
Спрашивайте у продавца, откуда рыба и как она ехала. Если продавец не может ответить — это плохой знак.
Не гонитесь за дешевизной. Хорошая рыба не может стоить дешево. Если цена подозрительно низкая — скорее всего, качество соответствующее.
И главное: если вы нашли место, где рыба действительно свежая, держитесь за него. Таких мест немного, но они есть.

Проблема со свежей рыбой в центральной России — это не чья-то злая воля. Это результат системных сложностей: устаревшего флота, недостатка инфраструктуры, разрыва между перевозчиками и торговлей. Но решать ее можно. Нужна координация, нужны инвестиции, нужно время. И тогда свежая рыба появится не только у тех, кто знает нужных людей, но и на обычных прилавках.

[fishery.ru]]]> Антон Востриков Рыбный форумThu, 05 Nov 2026 09:27:11 +1000 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64109,64109#msg-64109 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64109,64109#msg-64109
"Себестоимость добычи и первичной переработки минтая зависит прежде всего от расходов на топливо, оплату труда экипажей, ремонт и обслуживание флота, орудия лова и судовое снабжение. Затраты на хранение, транспортировку и финансирование возникают на следующих этапах и также учитываются при формировании оптовой цены. Конкретная оптовая стоимость зависит от характеристик продукции, объема партии и условий поставки. На ее динамику влияют как внутренний и внешний спрос, так и совокупные расходы по всей цепочке поставок", - добавили в Росрыболовстве.

В ведомстве отметили, что, по оценкам отраслевых участников, дополнительное влияние на формирование цены оказывает конъюнктура мирового рынка белой рыбы: минтай, треска и пикша в ряде товарных категорий выступают заменителями. Сокращение предложения трески перераспределяет часть спроса в пользу минтая, прежде всего со стороны переработчиков, добавили там.

В то же время в Росрыболовстве подчеркнули, что промысел минтая стабилен и демонстрирует умеренный рост. Так, по данным отраслевой системы мониторинга Росрыболовства, на 21 сентября добыто около 1,8 млн тонн, что на 35,7 тыс. тонн, или на около 2% больше, чем годом ранее. "Предложение минтая от российских рыбаков достаточно и для внутреннего, и для внешнего рынков", - добавили в ведомстве.

[fishery.ru]]]> Василий Рыбкин Рыбный форумSat, 26 Sep 2026 09:56:00 +1000 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64107,64107#msg-64107 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64107,64107#msg-64107
О причинах провала рыбалки на красную рыбу, а главное — о его последствиях для добытчиков и жителей Колымы мы спросили у генерального директора ООО "Тихоокеанская рыбопромышленная компания" и ООО "Маг-Си Интернешнл", вице-президента Магаданской ассоциации рыбопромышленников Николая Котова.



— Николай Михайлович, с каким результатом завершают путину ваши предприятия?

— Выловили порядка 1 300 тонн, что даже для "неурожайного" четного года крайне мало. В общей сложности по Магаданской области улов составил менее 4 000 тонн из запланированных 12 000. Рыба в реки не пришла, причем не только в наши. Аналогичная ситуация наблюдалась в Приморье, Хабаровском крае, на Сахалине, Камчатке, а также за пределами России — на Аляске, Хоккайдо. Мировой, так сказать, тренд.

— Этому тренду есть объяснение?

— Ученые ссылаются на супер-Эль-Ниньо — природное явление, связанное с потеплением воды в Тихом океане. В этой части наблюдение объективное: вода в Японском море потеплела настолько, что пришли тунцы, чего не бывало раньше. Дальнейшие научные предположения о том, что климатические перемены повлияли на кормовую базу и в целом на поведение лососей и заодно сделали самих лососей основой рациона тунцов, мы не можем ни подтвердить, ни опровергнуть.

В чем мы уверены на 100 процентов: ситуация для рыбопромышленных предприятий складывается чрезвычайная. Прежде всего — в плане перезаключения договоров пользования рыболовными участками на ближайшие 20 лет. По новому закону за право пользоваться местами лова надо заплатить огромные деньги, и первый платеж рыбаки должны внести до 1 октября.

Поскольку провальная путина сильно пошатнула финансовую устойчивость предприятий, участки смогут оформить далеко не все. По данным Всероссийской ассоциации рыбопромышленников (ВАРПЭ), на Камчатке от продления договоров отказались пользователи 125 участков, на Сахалине — 130. Похожая ситуация складывается в Магаданской области. Что это значит? Нет рыболовного участка — предприятию негде вести промысел, оно закрывается. И хорошо, если только предприятие, а не целое поселение, для которого оно было градообразующим. Такого развития событий опасаются власти Хабаровского края. Вместе с рыбацким сообществом они намерены добиваться на федеральном уровне признания ситуации форс-мажором с разрешением на отсрочку платежей.

— Вы разделяете позицию коллег?

— Конечно, хоть в нашем регионе в силу ориентированности экономики на горную отрасль ситуация не столь драматическая, как у соседей — хабаровчан или, например, на Камчатке, где налоговую базу на 60% формируют именно рыбопромышленники.

Пострадали не только бюджеты, а еще рыбацкие семьи, смежные предприятия, подшефная социальная сфера. Неудачная путина нанесла Дальнему Востоку колоссальный экономический ущерб, и в этих условиях, считаю, рыбная отрасль вправе рассчитывать на государственную поддержку.

— Возвращаясь к вопросу о причине пустых рек этим летом. В народе говорят, всю рыбу выловили промышленники.

— А почему не браконьеры? Промышленники как раз под неусыпным наблюдением контролирующих органов: где ловим, сколько ловим, в порядке ли документы, соблюдаем ли проходные дни. И потом, предприятия напрямую заинтересованы в сохранении и приумножении запасов лососевых, потому что настроены развивать бизнес и продолжать работать в отрасли.

Рыбопромышленники — первые сторонники введения в Магаданской области таких радикальных мер, как полный запрет на вылов лосося на реках, где ситуация наиболее тревожная, например, на Тауе, или усиленная охрана нерестилищ. У нас забег на длинную дистанцию, не как у хищников — урвать раз, а дальше хоть трава не расти. Да, с каждым годом с ними борются все эффективнее, но до полного искоренения браконьерства, наносящего природе ущерб куда более весомый, чем легальный промысел, нам, к сожалению, еще далеко.

— Неудача нынешнего сезона повлияла на производственные планы магаданских рыбаков?

— О планах говорить пока сложно. Деньги на подготовку к путине-2026 потрачены, расходы не окуплены, перспективы по подходу рыбы в следующем году туманны. По некоторым научным данным, мы находимся только в начале стадии снижения объемов вылова лососевых рыб, которая продлится 5-8 лет. С такими вводными планировать что-то весьма затруднительно.

Одно могу сказать определенно: цена на рыбу будет расти. Мы уже видим это на рынках и в магазинах, и тенденция сохранится на ближайший год. Усугубляет положение топливный кризис. Иные участники Магаданской ассоциации рыбопромышленников, чтобы вести промысел, завозили этим летом топливо из Якутии по 271 тысяче рублей за тонну. Естественно, все это не может не сказаться на стоимости рыбной продукции, как бы добытчикам ни хотелось обратного.

— Но, по крайней мере, рыбоперерабатывающие заводы сырьем обеспечены? Будет из чего делать продукцию?

— Без работы не останутся те производства, которые, помимо кеты и горбуши, занимаются еще переработкой сельди, минтая, кальмара, морской капусты. Поклонников продукции гадлинского завода "Тандем" успокою: предприятие работает в штатном режиме, выпуск пресервов, полуфабрикатов не останавливается.

— Получается, с рыбой других пород, не лососевых, у нас все в порядке?

— Пока да, хотя и с ними происходит странное. Взять сельдь иваси: в Охотском море она пропала! В этом сезоне ее не смогли выловить вообще, хотя в 2024 году объем добычи составил 550 тысяч тонн, в 2025-м — 50 тысяч тонн.

По ряду промысловых объектов наметилось снижение динамики вылова. Например, общий объем добычи камчатского краба в 2027 году снижен на 20%.

Мы не склонны впадать в панику, но ситуация действительно неординарная. Смотрим на ее развитие, будем действовать по обстановке.

[fishery.ru]]]> Николай Котов Рыбный форумSat, 26 Sep 2026 09:30:42 +1000 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64106,64106#msg-64106 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64106,64106#msg-64106


— Мы с вами сейчас будем говорить про рыбу. Но вы ведь не ихтиолог?

— Мы будем говорить про полиненасыщенные жирные кислоты, ПНЖК, семейства омега-3, а именно про предмет моих исследований — эйкозапентаеновую кислоту, ЭПК, и докозагексаеновую кислоту, ДГК.

— И про то, насколько они нам необходимы?

— Да, человеку они абсолютно необходимы. Эти кислоты являются биохимическими предшественниками целого ряда эндогормонов, регулирующих функционирование сердечно-сосудистой, нервной системы, в том числе — головного мозга, а также органов зрения и мышечной ткани. В организме человека, особенно европеоидной расы, они почти не синтезируются, поэтому нам должны поступать с пищей. Есть и другие эндогормоны, которые получаются из омега-6 кислот. Это в основном наземная пища, тогда как длинноцепочечные омега-3 кислоты, ЭПК и ДГК, синтезируются в большом количестве лишь некоторыми водорослями и поступают к нам из водных экосистем. Основной их источник — рыба.

Для нормального функционирования организма необходим баланс омега-6 и омега-3 кислот. В процессе эволюции человек находил такой баланс, питаясь как зелеными растениями и мясом, так и рыбой. Но сейчас этот баланс нарушился. Индустриализация сельского хозяйства в 1950-е привела к тому, что мы стали питаться продуктами стойлового животноводства, то есть мясом, выращиваемым на кормах, богатых зерном. В результате мы получили жуткий дисбаланс между омега-6 и омега-3 кислотами и все сопутствующие заболевания.

— Важен именно баланс?

— Да. Мясо и зерно сами по себе полезны. Мы ими наедаемся. Но нарушение баланса очень опасно, потому что наш генотип настроен на соотношение «один к одному» омега-6 и омега-3 кислот. Причем речь идет о так называемых длинноцепочечных кислотах, которые содержатся именно в мясе и в рыбе. Короткоцепочечные содержатся в масле и в зеленых частях растений, но мы из них почти ничего не можем синтезировать. Это так называемая диета западного типа, где преобладают мясные продукты.

В южноазиатских и африканских странах преобладают зеленые растения, это вегетарианская диета, поэтому у них генотип в ходе эволюции был настроен на более высокий процент синтеза необходимых ЭПК и ДГК.

— Чем опасен такой дисбаланс?

— Всем спектром сердечно-сосудистых, нервных и опорно-двигательных нарушений. Баланс необходим для здорового функционирования организма, чтобы воспаление и боль нас не убивали, а излечивали, чтобы у нас было нормальное давление, чтобы сердце, мозг и мышцы работали. Для этого, наряду с потребляемыми в избытке омега-6 кислотами, нужны омега-3 длинноцепочечные кислоты, конкретно ЭПК и ДГК. Но люди мало едят рыбу, и последствия не заставили себя ждать.

Мы наблюдаем эпидемию сердечно-сосудистых заболеваний, и одна из главных причин — дефицит омега-3.

Питающиеся рыбой эскимосы Гренландии не знали сердечно-сосудистых заболеваний, но, как только переезжали в Данию и начинали есть гамбургеры в местном «Макдональдсе», получали их точно так же, как европейцы.

После обнаружения этого факта были проведены исследования — эпидемиологические и клинические, на сотнях тысяч пациентов в США и Западной Европе, и ученые выяснили причины и механизмы, почему именно ЭПК и ДГК для нас критически важны. Всемирная организация здравоохранения и большое количество национальных медицинских фондов рекомендуют для профилактики сердечно-сосудистых заболеваний употреблять около 1 грамма ЭПК и ДГК в сутки.

— И они свободно продаются в капсулированном виде в аптеках…

— Вот тут мы переходим к разговору о рыбе. Капсулы — хорошая пищевая добавка. Может ею быть. Но может и не быть. Недавно мы провели исследование доступных в аптеках капсул и выяснили: большинство БАДов с омега-3 содержат значительно меньше полезных жирных кислот, чем указывает производитель на упаковке. Это влияет на их эффективность, ведь потребитель недополучает необходимые вещества.

Результаты исследования опубликованы в «Журнале Сибирского федерального университета. Биология». Мы проанализировали 15 пищевых добавок в капсулах от различных российских и зарубежных производителей и сопоставили реальное содержание эйкозапентаеновой и докозагексаеновой кислот с информацией на упаковках. Результаты показали несоответствие между заявленным на этикетке и реальным содержанием ЭПК и ДГК в препаратах. Практически во всех образцах фактическое количество ценных веществ было ниже заявленного. Капсулы содержали от 16% до 85% от обещанной дозы. Иначе говоря, за немалые деньги вы получаете пустышку — в основном альфа-линоленовую короткоцепочную кислоту, которая нашему организму особо и не нужна.

— Как понять, что покупаешь? Смотреть состав?

— Смотреть состав надо обязательно. Должно быть указано содержание именно ЭПК и ДГК, а не просто написано: «Омега». Но вообще, для того чтобы получить этот 1 грамм ЭПК и ДГК, надо просто есть рыбу.

— Недавно я брала интервью у главного научного сотрудника Института биологии внутренних вод РАН, ИБВВ, Виктора Комова, который говорил, что в рыбе содержится большое количество ртути и других тяжелых металлов. Соответственно, есть ее небезопасно…

— ИБВВ — наши очень хорошие коллеги, а Виктор Комов — ведущий в России и в мире специалист по данной тематике. Но все равно я повторяю: рыбу надо есть. Следует сказать, что Виктор Комов изучал в основном пресноводных рыб. У нас совместно с американскими коллегами вышел обзор по морским рыбам, и там все не так страшно. Хотя проблема существует: в рыбе помимо ртути могут накапливаться медь, никель, свинец и радионуклиды. Так что нужен постоянный мониторинг.

Мы в Институте биофизики КНЦ СО РАН изобрели специальную формулу для расчета соотношения риск—польза от потребления рыбы. Когда мы потребляем рыбу, которая содержит и ЭПК и ДГК, и тяжелые металлы, мы должны понимать, сколько ее безопасно потребить, чтобы не нанести себе вред. Наша формула, отвечающая на этот вопрос, опубликована в журнале по пищевой химии Food Chemistry, ею уже пользуются ученые в десятках стран.

— Обычный человек может этой формулой пользоваться?

— Нет, потому что для этого нужны данные по содержанию тяжелых металлов в рыбе и масс-спектрометр. Но ею пользуются специалисты, которые мониторят рыбу, вылавливаемую для потребителей, относят ее в лабораторию на анализ. У нас недавно вышла статья, где мы проверили на тяжелые металлы и полиненасыщенные жирные кислоты консервы сайры из магазина. Также мы проверяли нашего сибирского хариуса, которого красноярские рыбаки ловят в Енисее. Хариус — основная промысловая рыба в среднем Енисее, ею многие питаются. Мы ее ловили в селе Овсянка, на родине Виктора Астафьева. Так вот, теперь мы знаем порог безопасности.

Чтобы получить необходимый 1 грамм ЭПК и ДГК и не подвергать себя опасности, нужно потребить около 250–300 граммов хариуса в день.

В ходе ежемесячного трехлетнего мониторинга мы выяснили, что эта порция абсолютно безопасна в отношении тяжелых металлов, за исключением лишь четырех случаев, когда были зафиксированы превышения по хрому,— и объяснить их не удалось.

— Допустим, человек съел не 300, а 350 граммов. Это же прямо на грани!

— Вот такие цифры. И мы их публикуем, в том числе в популярном виде. А в сайре вообще все замечательно, хотя она в консервных банках. Мы боялись, что из-за этого будет какой-то вред, но нет. Проверили десять видов консервов. Съедайте хоть по четыре банки в день — вреда не будет. То же самое касается сельди.

— Сколько сайры или сельди надо съесть, чтобы получить заветный 1 грамм ПНЖК?

— Это очень важный вопрос. Содержание ЭПК и ДГК в рыбах разного вида сильно различается — порой в 300 раз, а в аквакультурных — в 500. То есть, для того чтобы получить 1 грамм ЭПК и ДГК, вы должны знать, какой рыбы сколько есть. Сайра и сельдь здесь чемпионы. Нужно съесть 40 граммов сайры или 50 граммов сельди — и вот ваш 1 грамм кислот. Для сравнения: тилапии нужно съесть 12 килограммов!

— И вот тут пора говорить про гольца…

— Да, когда в начале 1990-х появились данные, что полиненасыщенные жирные кислоты влияют на сердечно-сосудистые заболевания, их взялись всерьез изучать. С тех пор во всей научной литературе распространилось представление о том, что морская рыба полезная, в ней много ПНЖК, а пресноводная — нет. Сельдь или сайра — это морская рыба. Но основная часть российского населения живет вокруг пресноводных водоемов.

И мы в институте задумались: так ли верны эти представления? Вдруг можно найти такую пресноводную рыбу, которая бы по содержанию полиненасыщенными жирными кислотами не уступала морской?

Каких-то биологических или экологических запретов для этого мы не видели и решили: давайте поищем пресноводную рыбу, которая может быть богата ЭПК и ДГК. Причем искать ее нужно не в средней полосе, не в центре России, а где-нибудь в малоисследованных районах, например в высоких широтах, в арктических озерах. В 2017 году мы обнаружили в озере Собачье на территории Таймырского заповедника нашего замечательного арктического гольца.

— Чем же он замечателен?

— Это одна из особых форм арктического гольца Salvelinus alpinus. Мы его называем «голец из озера Собачье». Возможно, это зарождающийся новый вид. Там, в высоких широтах, в арктических озерах среди лососевых, а голец — это лососевая рыба, продолжается видообразование, причем особо интенсивное. Так вот, гольцов мы посмотрели по всей России. Наш из Собачьего самый богатый: в нем оказалось 32 миллиграмма ЭПК+ДГК на 1 грамм. Своими показателями он превосходит и форель, и семгу, перегоняет сельдь и почти догоняет сайру. Наш голец — настоящий чемпион по ЭПК и ДГК среди пресноводных рыб.

— Почему так вышло?

— Мы до конца еще не уверены, но есть гипотеза, которую мы опубликовали. Дело в том, что этот голец нерестится при очень низкой температуре, около двух градусов, а чем ниже температура, тем мельче икра и тем больше необходимо запасти ДГК для клеточных мембран, причем у лососевых рыб эти запасы создаются именно в мышцах. Вероятно, у гольца из озера Собачье есть генетическая предрасположенность к этим процессам.

— Но на всех же гольца не хватит?

— Конечно. Даже в этом озере его мало, да и вообще это территория заповедника. Поэтому у нас родилась идея: при содействии несколько научных организаций, Сибирского федерального университета, Красноярского государственного аграрного университета, Енисейского филиала «Главрыбвода» «вытащить» гольца в аквакультуру. При поддержке Проектного офиса развития Арктики (ПОРА) мы начали осуществлять этот проект четыре года назад. На озере Собачье было проведено искусственное оплодотворение, получена и инкубирована на Норильском рыбзаводе «Главрыбвода» икра, выведены и вывезены мальки. Это достаточно сложный процесс, настоящая спецоперация.

— Где вы их сейчас разводите?

— Сейчас основной партнер — ООО «Малтат» в поселке Приморск под Красноярском, крупнейшее рыборазводное предприятие в Красноярском крае. В их водоеме содержатся уже четыре поколения гольцов, обеспечивается необходимая для них низкая температура — не выше 12 градусов. Когда наш голец вырастет и перейдет на самовоспроизводство, его не нужно будет возить из Собачьего озера, где его и так мало. Растет он девять лет. Так что ждать надо еще пять лет.

— Чтобы он появился в магазинах?

— В том числе. А сейчас мой аспирант Владимир Карпов, который начал работать на озере Собачьем еще студентом, готовит диссертацию на эту тему, старается понять, какую роль тут играет генетика, какую — внешняя среда. Ведь мало того, что есть генетический потенциал, важно, как он будет реализован. Сможем ли мы в аквакультуре вырастить гольца с таким же содержанием ЭПК и ДГК, как в озере Собачьем, покажет время. Но уже сейчас мы видим обнадеживающие результаты.

— Известно, что при кулинарной обработке и тем более при консервировании часть полезных ингредиентов из продуктов улетучивается. Не случается ли так с вашим гольцом?

— Исследуя это вопрос, мы сделали сразу несколько важных открытий. Мы четко показали, что при варке, жарке, припускании, солении, копчении и даже консервировании содержание ЭПК и ДГК в рыбе не уменьшается. До наших исследований во всей литературе было написано, что ЭПК и ДГК с большим числом связей деградируют при нагревании. При этом сырую рыбу едят далеко не все — большинство потребителей ее термически обрабатывают.

Так вот, если взять химически чистую ЭПК или ДГК и ее нагреть, она действительно деградирует, теряет свои полезные свойства. Но полиненасыщенные жирные кислоты, ЭПК и ДГК — это не тот жир, который из рыбы вытекает. Это структурные кислоты. Они содержатся в рыбе не в чистом виде, а в фосфолипидах, в клеточных мембранах. Они плотно упакованы в бинарные слои и окружены белками. Поэтому рыбу можно жарить, парить, солить, консервировать — ничего из нее никуда не уйдет. Мы это проверили многократно и опубликовали результаты исследований в ведущих научных журналах мира, например в Food Chemistry. Более того: при консервировании из рыбы уходит вода, а кислоты остаются, то есть их содержание в продукте повышается. Иными словами, чтобы получить одну и ту же дозу ЭПК и ДГК, консервированной сельди или сайры нужно съесть меньше, чем сырой. Нет сомнений, что то же можно сказать и про нашего гольца.

Беседовала Наталия Лескова

[fishery.ru]]]> Михаил Гладышев Рыбный форумTue, 22 Sep 2026 08:59:47 +1000 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64104,64104#msg-64104 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64104,64104#msg-64104
Почему в России и мире растет спрос на рыбные консервы

— Аналитики отмечают мировой тренд роста производства консервированной рыбы, в том числе на волне популярности белковых диет. В какой мере ситуация на российском рынке соответствует этому тренду, и с чем, по-вашему, связана такая динамика?

— В России ситуация такая же. Объемы производства рыбных консервов и пресервов растут из года в год. Связано это, в том числе с тем, что российский потребитель становится более разборчивым и понимает, что консервы, изготовленные в районах, расположенных у моря, гораздо качественнее рыбы, которая просто лежит на прилавках в Центральной России и других регионах, удаленных от морского побережья. Правильно, пропорционально, по ГОСТам или техусловиям консервированная продукция максимально сохраняет качество рыбы, а при хорошо подобранных добавках еще и улучшает вкус.

— Из-за тех же белковых трендов растет популярность тунца, в том числе консервов из него. В России он тоже стал популярным и широко присутствует в продаже. При этом часто появляется информация, что тунец тунцу рознь, и есть подводные камни, связанные с этой рыбой. Какой тунец попадает в консервы?

— Тунец действительно бывает разный: тихоокеанский и атлантический, голубой и полосатый. В целом еще с советских времен тунец на постсоветском пространстве не является традиционным рыбным блюдом, мы привыкли есть рыбу, которая водится, в частности, в Северном Атлантике или Охотском море. А тунец — все-таки субтропическая рыба, у нас она традиционно массово не представлена. Но сейчас его действительно стало больше: в магазинах мы видим и консервы из тунца, и филе. Но продавцы, как правило, не пишут, какой это вид.

Тунец — это, безусловно, мировой бренд. Страны Азии, Северная Америка много его едят. У нас этот тренд только набирает обороты, и пока продукция из тунца занимает очень небольшую долю на большой российской рыбной полке. Возможно, у него есть перспективы, учитывая, что тунец уже дошел до Сахалина и Курильских островов из-за изменения климата, и в России уже даже разрешили какой-то небольшой промышленный лов.

Добыча сдвинулась с нулевой отметки, но пока это какие-то десятки или сотни тонн. Практически на 100% тунец в России импортируется.


Какие консервы лучше – из крупной или мелкой рыбы


— Кстати, о том же тунце любят рассказывать в СМИ и блогах, что он вреден, потому что накапливает в себе ртуть, как и другие крупные и долго живущие рыбы. Так ли это, и в целом какие консервы лучше покупать — из крупных видов или мелких?

— Я не думаю, что потребителю стоит воспринимать в серьез информацию о том, что тунец накапливает ртуть. Во многих странах, где его едят много и постоянно, тоже не дураки живут. Там есть свои надзорные ведомства и соответствующий строгий контроль качества.

Вряд ли эта рыба проходила такие проверки, если бы эти слухи соответствовали действительности. Нет, это просто страшилка.

Хотя в определенных случаях, безусловно, любая рыба может накапливать в себе вредные вещества. Например, в случае разлива нефти. Но контролирующие органы, как наш Россельхознадзор и Роспотребнадзор, не дремлют, и перед тем, как любая партия рыбы, выловленная российскими рыбаками или импортированная, попадет на прилавки магазинов, она обязательно проходит лабораторные исследования, на основе которых выдается или не выдается разрешение на продажу. Поэтому, поверьте, никакая ртуть не пройдет.

Что касается размеров рыбы, то крупная, абсорбируя в себе разную гадость, растворяет ее в своей массе. Масса большая, и удельный вес вредных веществ в соотношении к весу рыбы меньше. Мелкая, попадая в загрязненную чем-либо среду, безусловно, пропитается вся. Поэтому риск быть загрязненной из-за разливов или сбросов со стоящих на берегу заводов у таких видов больше.

— Такие ситуации — скорее исключение, или такое происходит часто?

— Периодически это бывает. Возьмем тот же разлив нефтепродуктов в Азовском море три года назад. Там действительно была проблема, институты Росрыболовства и другие контролирующие органы проводили исследования, как это повлияло на рыбу. К счастью, все это не оказало сильного воздействия, рыба просто ушла на какое-то время. Но какая-то часть пострадала. Сейчас, насколько я знаю, в Азовском море и на побережье Черного уже нет ограничений по рыболовству из-за этого фактора.

Другой явный пример — авария на АЭС «Фукусима» в Японии. Органы контроля в России и странах Юго-Восточной Азии тогда отслеживали чуть ли не каждую рыбку и проверяли ее на предмет заражения радиацией.

Там, где на побережье есть производства, всегда остается вероятность технологических проблем. Где есть морское судоходство, нельзя исключать, что с какого-то судна что-то выльется в море. И неизбежно повлечет негативное влияние на окружающую среду и животный мир, включая рыбу.


Имеет ли значение регион производства консервов


— В России лидеры спроса в сегменте консервов отличаются от мировых, исходя из структуры добычи в нашей стране? На какие виды в РФ в основном приходится спрос и производство?

— В целом в странах бывшего СССР, включая Россию, люди потребляют больше консервов, чем, например, в Европе и тем более в Азии, где привыкли есть все буквально по принципу «поймал и съел». У нас традиционно много консервируют, делают запасы.

Что касается видов, в основном это сайка, сайра, сардина иваси, балтийские и каспийские шпроты, скумбрия кусочками. По большей части это мелкая рыба в небольших банках от 80 до 250 граммов. Или пресервы — селедка, скумбрия.

Еще раз отмечу, что, как только рыба попадает на воздух из своей среды обитания, из моря, где минимум кислорода, в агрессивную для нее среду, у нее сразу начинаются процессы разрушения, гниения.

Когда я вижу в магазинах рыбу, которая лежит на прилавках, в каком-то небольшом количестве льда целый день, и кто-то ее покупает, меня бросает в ужас.

Потому что по техническим условиям ЕАЭС «Безопасность рыбы и рыбной продукции» рыба должна лежать на воздухе не больше четырех часов с момента вылова из воды. Дальше она должна быть или помещена под лед при температуре максимум -2 градуса, либо заморожена, закопчена, засолена. В этом смысле консервы лучше — это надежно, хотя и дороже в пересчете на вес.

Правда, при всем уважении к предприятиям из различных регионов в центральной части страны и их брендам хотелось бы обратить внимание, что никто не может быть уверен, что маршрут их сырья не исчислялся годами, что по дороге к этой фабрике рыба не размораживалась, не падала куда-то, не находилась в задымленных помещениях или еще где-то. Другое дело, когда рыба произведена в Приморье, на Камчатке, на Сахалине, в Архангельске, Мурманске, Калининграде — она точно с борта судна приехала в цех, из нее там сразу сделали консервы, пресервы или закоптили.

— Вы сказали, что маршрут может исчисляться годами… Надеюсь, вы утрируете?

— Может быть и такое. Под товаросопроводительные документы можно подмешать все, что угодно. В партию нормальной рыбы могут докинуть старую, которая год или два хранилась на складе. Когда приезжает большая партия рыбного филе, сложно проверить, из какого сырья она сделана.

Может быть, там 70% сырья было из той рыбы, которая была выловлена три месяца назад, а 30% — из той, которой уже полтора года. А с документами все отлично, и получается, всей партии три месяца.


Контрольно-надзорные органы с этим борются, проверяют в лабораториях качество сырья. Но нельзя проверить каждую упаковку филе или банку.


Производство консервов в томате и масле падает, с овощами — растет


— Росстат в первом полугодии фиксировал падение производства консервов в томатном соусе и масле. Почему спрос на них падает?

— Вообще на нашем розничном рынке есть своя сезонная динамика. С мая спрос снижается и летом проседает максимально, а с сентября до Нового года он на пике. И дальше зимой тоже потребляют рыбы довольно много. Поэтому я бы ориентировался все-таки на годовые показатели, потому что по первой половине сложно выделить какую-то тенденцию. Посмотрим по итогам года.

— Но при этом отмечается рост производства консервов натуральных, то есть в собственном соку, и рыбоовощных. Что входит в последнюю категорию, и почему предприятия увеличивают ее выпуск?

— Когда вы, например, радужную пресноводную форель выставляете на прилавок — это одна цена. А когда вы из нее делаете пять — десять банок консервов, да еще добавив туда овощей, в сумме с одной рыбы у вас получается выручка вдвое больше. С точки зрения товаропроизводителя в этом есть прямой смысл.

Что касается потребителей, посмотрим, приживется ли эта категория. Это относительно новая история для нашего рынка. Технологи тренируются, предлагают новые виды продуктов, смотрят, как реагирует потребитель. Это нормальное явление. При этом, естественно, они хотят больше заработать с каждого «хвоста». И, если рынок берет это, то почему бы и нет.

[fishery.ru]]]> Валентин Балашов Рыбный форумFri, 18 Sep 2026 19:24:41 +1000 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64101,64101#msg-64101 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64101,64101#msg-64101
О том, что ведомство рассматривает возможность отсрочки выплат, руководитель Росрыболовства Илья Шестаков говорил на полях Восточного экономического форума. «Один платеж мы все-таки предполагаем, что будет в этом году, а остальные платежи, которые должны быть в конце 2026 года и начале-середине 2027 года, перенести на окончание путины 2027 года — на сентябрь или октябрь», — цитирует его «Интерфакс». Таким образом, в октябре арендаторы обязаны внести четверть от общей суммы сборов за текущий год. Причины отказа сдвинуть стартовый транш Шестаков не озвучил, однако источник «Агроинвестора» в отрасли пояснил, что в ведомстве это объясняют сугубо технической невозможностью оперативно скорректировать нормативную базу.

Ранее с просьбой о переносе сроков выплат в Минсельхоз, Росрыболовство и правительство обратились отраслевые объединения и главы ключевых регионов ДФО, включая губернатора Магаданской области Сергея Носова и главу Камчатского края Владимира Солодова. В своих обращениях они указывали, что снижение вылова лососевых ставит под удар экономику социально значимой отрасли. К 13 сентября, по данным Всероссийского научно-исследовательского института рыбного хозяйства и океанографии, дальневосточные рыбодобытчики сумели освоить около 96,3 тыс. т тихоокеанских лососей, при прогнозном вылове почти 231 тыс. т. Годом ранее к этой дате было добыто свыше 239 тыс. т. По оценкам Всероссийской ассоциации рыбопромышленников (ВАРПЭ), совокупный финансовый ущерб предприятий Дальнего Востока уже достиг 40 млрд руб.

Отраслевые объединения настаивали на реструктуризации прежде всего стартового взноса за пользование рыболовными участками, рассказал «Агроинвестору» председатель Ассоциации добытчиков лососей Камчатки (АДЛК) Владимир Галицын. «Мы обращались в адрес руководства страны, в ведомства, написали не одну сотню писем. И основная просьба наша была, безусловно — перенос первого платежа», — пояснил Галицын. Он подчеркнул, что наиболее катастрофическая ситуация зафиксирована на Западной Камчатке: фактический вылов горбуши там едва превысил 1 тыс. т. Убытки западнокамчатских предприятий глава АДЛК оценил в 20 млрд руб. На этом фоне рыбопромышленники будут вынуждены отказываться от части промысловых участков, считает президент Ассоциации предприятий рыбной отрасли Хабаровского края (АПРОХК) Сергей Рябченко. Он прогнозирует сокращение числа рыбодобывающих компаний на Дальнем Востоке.

Лососевый сектор нуждается не просто в переносе сроков траншей, а в полной модернизации системы платежей за промысловые площади, убежден Владимир Галицын. Действующая формула расчета стоимости участков опирается на ретроспективные показатели уловов за прошлые тучные годы и исходит из предпосылки, что сырьевая база останется стабильной на протяжении всех 20 лет действия договора аренды, пояснил он. Даже с учетом двухлетней цикличности подходов горбуши финансовое бремя на бизнес оказывается неадекватным из-за прошлых рекордов, считает руководитель АДЛК. Динамика подходов лосося аномальна, а прогнозы отраслевой науки далеко не всегда точны, о чем рыбаки, по словам Галицына, регулярно предупреждали Росрыболовство. Ситуацию усугубляет и то, что в текущем сезоне естественное воспроизводство лососевых было критически низким. Сгладить эту неравномерность, по мнению Галицына, позволит переход на платежи по фактическому вылову. Принцип был изложен в обращениях дальневосточных губернаторов: компании вносят стартовый взнос в размере 25%, а оставшиеся 75% распределяются пропорционально реальной добыче. «Поймал много — заплатил много, двойную или тройную ставку, не поймал — заплатил мало и не идешь в кабалу к банкам», — резюмирует Галицын.

Снижение объемов добычи лососевых зафиксировано по обе стороны Тихого океана, обращает внимание Сергей Рябченко. Так, на Аляске при плановом прогнозе в 214 тыс. т реальный вылов составил всего в 38-39%, что сопоставимо с дальневосточными показателями. «Однозначного ответа от науки, с чем связан неподход горбуши и очень низкий подход кеты, пока нет. Требуется серьезное научное изучение проблемы не только со стороны России, но и со стороны других заинтересованных стран», — отметил он. О необходимости кардинального пересмотра методик прогнозирования лососевых путин заявил и президент ВАРПЭ Герман Зверев. В ходе Восточного экономического форума он напомнил, что рыбопромышленники на протяжении нескольких лет предлагали Росрыболовству провести инвентаризацию научных подходов, и к настоящему моменту эта потребность, по его выражению, окончательно «перезрела».

[fishery.ru]]]> Сергей Сурженко Рыбный форумWed, 16 Sep 2026 09:55:10 +1000 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64099,64099#msg-64099 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64099,64099#msg-64099
Вот какая арифметика получается. Росрыболовство оценивало среднегодовой спрос на красную икру в 12-15 тыс. тонн. ВАРПЭ – 12-13 тыс. тонн. «Рыбный союз» — 12-15 тыс. тонн. А «Честный знак» зафиксировал к 10 сентября введение в оборот, повторю, 2,6 тыс. тонн. То есть, в пять с лишним раз меньше верхних границ спроса.

Лососевая путина на Дальнем Востоке, можно сказать, заканчивается, по крайней мере, активная фаза завершилась. К 10 сентября наловили 94 тыс. тонн лососей. Ну наловят ещё 10-20 тыс. тонн. Максимум лососевой икры, которое можно извлечь из такого объёма рыбы – 3,5 тыс. тонн. Максимум. Таков базовый физиологический потенциал лососей. Добавьте к нему технологический фактор, и после обработки эта цифра окажется того меньше.

Точные цифры ожидаем от Россельхознадзора, который выдаёт ветеринарные сопроводительные документы на заготовленную икру и вносит данные в систему «Меркурий», интегрированную с «Честным знаком».

Таким образом, как ни крути, заготовленной лососевой икры в этом сезоне в пять раз меньше среднегодового спроса. Это дефицит?

Дефицит (от лат. deficit — «недостаёт») — это нехватка чего‑либо. В нашем случае – товарный дефицит. Это когда спрос на товар выше, чем его предложение на рынке.

В «Рыбном союзе» говорят о неких «переходящих запасах», то есть, о прошлогодней икре. Однако, срок её годности истёк даже, если всё это время она хранилась в жестяных или стеклянных баночках (а она хранилась в пластиковых куботейнерах). Факт истечения срока хранения безупречно покажет «Честный знак», интегрированный с ветеринарной системой «Меркурий». Так что, «переходящие запасы» придётся утилизировать.

Конечно, всё это относится к легальной торговле.

Будьте внимательны и покупайте красную икру исключительно через кассу. Если вас не отпугнёт взлетевшая в три раза цена…

Александр Савельев
Руководитель Информационного агентства по рыболовству

[fishery.ru]]]> Александр Савельев Рыбный форумSat, 12 Sep 2026 10:27:59 +1000 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64095,64095#msg-64095 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64095,64095#msg-64095
В настоящее время основными инструментами поддержки судостроительной отрасли остаются льготный лизинг, субсидирование затрат на строительство рыбопромысловых судов и механизм инвестиционных квот, известный как «квоты под киль», когда судовладельцы получают права на добычу (вылов) водных биологических ресурсов в обмен на заказ строительства судов на российских верфях.

Господдержка как форма производственного существования

В Москве продолжают активно искать ответ на вопрос - как помочь судостроителям.

Рыбакам об этом сказали ещё в 2010 году, упрекнув, мол, хватит уже делать заказы за границей, нужно строить рыболовные суда у себя дома. Несколько лет шла дискуссия и поиск межотраслевого механизма взаимодействия – проще говоря, «кто за что отвечает, и кто главный». В 2015-ом была принята новая государственная политика - «квоты под киль». В 2026-ом имеем следующие результаты: 58 новых рыбопромысловых судов , включая траулеры, ярусоловы и краболовы; 64 проекта находится в стадии реализации; более одного триллиона рублей кредиторской задолженности у предприятий рыбного хозяйства, которые заказали эти изделия на отечественных верфях; судебные споры между рыбаками и судостроителями по нарушению сроков и по итоговой стоимости строительства судов; некоторые заказчики расторгли соответствующие договоры. В целом программа «квоты под киль» исполнена менее, чем на 50%.

Причина долгостроя и других неудач очевидна – российские верфи оказались не готовы строить большие и средние морские рыболовные суда в общепринятом рыночно-конкурентном формате «цена строительства судна/срок исполнения контракта». Делать траулер, сейнер, краболов или ярусолов пять и более лет – это, согласитесь, ненормально. Продавать клиенту свою работу в полтора раза дороже от зарубежных конкурентов – тоже выглядит как-то весьма сомнительно.

Важно отметить то, что произведённые в последние годы на российских верфях рыболовные суда преимущественно состоят из импортной ходовой и производственной базы, завезённой в страну до конца 2023 года. Даже при наличии хороших примеров, о полном замещении на аналогичное судовое оборудование отечественного производства, к сожалению, говорить пока рано. Скорее всего в ближайшие пару лет не мытьём, так катанием верфи достроят пару десятков бортов из схемы «квоты под киль» с имеющимся иностранным оборудованием, а потом вряд ли мы что-то увидим.

В сложившихся реалиях судостроители активно ищут и предлагают власти очередные формы господдержки для своего существования. Например, в последнее время, ссылаясь на некое советское прошлое, всё громче звучит тезис о серийности однотипных судов.

Как у нас на самом деле было раньше

Да, действительно для создания флота рыбной промышленности в Советском Союзе в период с 1952 по 1991 было построено более 7,5 тысяч морских судов различных типов. Строили сериями. Крупнотоннажные добывающие и перерабатывающие (суда длиной более 65 метров) — не менее 1700 ед.; среднетоннажные (суда длиной до 65 метров) — не менее 2300 ед.; малые добывающие (суда длиной менее 30 метров) — более 3000 ед.; большие транспортные рефрижераторные суда — 276 ед., малые транспортные рефрижераторные суда — не менее 230 ед., научно-исследовательские и рыбопоисковые суда — не менее 80 ед.

Серия однотипных проектов в 100 единиц была обычным делом. В среднем в указанный период рыбакам ежегодно передавали примерно по 190 новых бортов: сейнеров, траулеров, краболовов, тунцеловов, различных плавбаз и транспортных рефрижераторных судов.

Тут следует знать одну очень важную историческую деталь. Первое, по окончании Второй мировой войны по известным причинам в стране возникла проблема с мясом, и надо было быстро заменить его рыбой. Второе, чуть позже у СССР появилось серьёзное влияние на некоторые страны Латинской Америки и Африки. Сотрудничество в сфере океанического рыболовства обещало быть мощным и взаимовыгодным, позволяло решать внутреннюю продовольственную задачу. Два этих фактора срочно требовали мощный рыболовный флот.

До войны на фактически прибрежном рыбном промысле преобладали средние по своим размерам сейнеры и сейнер-траулеры. Многие из них были ещё на угольно-паровой тяге, в портах размещались специальные угольные базы для снабжения углём рыболовных судов. Больших морозильных траулеров, транспортных рефрижераторов и плавбаз, способных совместно в группе работать в дальних районах Мирового океана, и в помине не было. Кстати говоря, не только у нас – нигде. Современный флот нужно было создавать практически с нулевой отметки. Поэтому сегодня и те масштабы ошеломляют. Однако их не следует автоматически ретранслировать на нашу реальность - сегодня ситуация совершенно иная.

Тем не менее, возникает закономерный вопрос — каким образом в СССР достигались такие внушительные результаты. А секрет прост. Даже с учётом возможностей основных гражданских судостроительных мощностей в двух бывших приморских советских социалистических республиках, по водоизмещению и по производительности более 70% средних и крупнотоннажных добывающих и перерабатывающих судов-фабрик, транспортных рефрижераторов Министерство рыбного хозяйства СССР на особых условиях заказывало на зарубежных верфях. Именно эта часть океанического морского флота являлась фундаментом социалистической рыбной индустрии.

В Российской Советской Федеративной Социалистической Республике (ныне Российская Федерация) на судостроительных предприятиях Астрахани, Волгограда, Рыбинска, Хабаровска, Ленинграда, Петрозаводска, Зеленодольска, Николаевска-на-Амуре, Азова и Ейска строили почти 100% малых и 40% средних рыболовных судов.

Для чего рыбопромышленнику унифицированные серийные суда

Чем отличаются хозяйствующие субъекты в сфере морского рыболовства во времена СССР и теперь?

Тогда было порядка пятидесяти крупных государственных и колхозных рыбодобывающих морских флотов на всю страну. Им назначали государственные планы добычи (вылова) тех или иных видов водных биоресурсов в определённых районах Мирового океана. Для решения этой задачи государство централизовано заказывало типовые суда большими сериями.

Одни ловили пелагию в Тихом и Атлантическом океанах – им была необходима большая серия супер-траулеров. А может быть серии двух или трёх типов крупнотоннажных судов с разных заводов. Под западноафриканскую пелагию массово строили также средне-тоннажные сейнера кошелькового лова и огромные плавбазы для них.

Другие работали на донных видах рыб в Баренцевом, Норвежском и Гренландском морях – им делали несколько типов средне-тоннажных траулеров, тоже большими сериями на разных верфях.

Для рыбаков Балтики - специальная линейка судов. Для Каспия свои проекты. Для огромного Дальнего Востока нужны были и супер-траулеры, и крупнотоннажные, и средне-тоннажные, и малые суда - их также производили по типам, серийно, на различных заводах в разных странах, включая СССР.

Называлось всё это – плановая социалистическая экономика, административно-командная система управления, в основе которой лежала государственная собственность на все средства производства, предметы труда и на произведённую продукцию. Кстати, интересно. Почему-то в этой связи в настоящее время никто не задаёт вопрос об эффективности общего суммарного тоннажа советского морского рыболовного флота, и о его окупаемости. Сегодня доминируют только восхищение примером прошлого и идеи копирования по мотивам СССР. А ведь это очень любопытная сторона той социалистической производственной жизни – цена вопроса и эффективность.

Итак, что у нас теперь?

Сегодня морским промышленным и прибрежным рыболовством занимается почти тысяча юридических лиц и индивидуальных предпринимателей. Некоторые хозяйственные субъекты по собственности объединены в холдинги. У каждого своя «корзина» квот по видам гидробионтов, свои районы промысла, базовый морской порт, логистика, подход к производству продукции и многое другое. Рынки сбыта тоже выбирает сам предприниматель. Соответственно каждый рыбопромышленник хочет иметь оптимальный для себя пароход: и по видам орудий лова, и по габаритам, и по мощности главного двигателя, и по размеру трюма, и по фабрике, и по другим параметрам. Кроме новостроек существует ещё и рынок использованных рыболовных судов, которые модернизируются частником под себя и эксплуатируются долгие годы. Если говорить коротко – рыбак хочет иметь выбор. И в этом смысле он ничем не отличается от хлебороба, строителя или пилота. Все имеют право покупать то, что им надо, а не то, что им навязывают сверху, да ещё и откровенно в интересах каких-то других предпринимателей.

Задний ход – это движение назад

Время движется только вперёд. Интересный факт. Рыбопромышленники, которые построили в эти годы или строят сейчас морские рыболовные суда, уже говорят, что если бы они начинали в 2026-ом, то сделали бы не так. Потому что многое даже в последние пять лет стало уже другим: цена на топливо; ограничения в прибрежном промысле; логистика; запреты на заходы и выгрузку продукции в иностранных портах; некоторые рынки сбыта закрылись, а другие появились. Деловая жизнь летит со скоростью света и требует постоянных изменений. У нас в стране она в своей основе изменилась радикально – экономика стала рыночной, рыболовство в руках частного предпринимателя, который всё считает до копейки. Стремительно развиваются технологии, технические стандарты и требования. Меняется климат, промысловые запасы некоторых видов водных биоресурсов нестабильны и мало прогнозируемы. Имеют место быть глобальные межгосударственные и рыночные деформации, причём не имеющие однозначных закономерностей на ближайшую перспективу. Какие серии унифицированных морских рыболовных судов? О чём мы, вообще, говорим? Для кого? И за чей счёт?

Да, конечно, в судостроительной индустрии могут существовать модели как базовые заготовки для расчёта проектов морских рыболовных судов, что мы видим, например, в Норвегии или Исландии. Но это совсем не про типы или про серийность – это про оцифрованную платформу для будущего рабочего проекта конкретного судна.

Массовое строительство однотипных морских рыболовных судов – это про социалистическое прошлое. Про мир, в котором выполняли планы партии и правительства, а деньги с точки зрения классической политэкономии были инструментом относительным, обеспечивали в первую очередь планово-учётную функцию, совершенно не отражая меру стоимости в классическом смысле этого понятия. Всё это очень важно для сегодняшнего восприятия и оценки идей копирования нерыночного советского прошлого.

Очевидно, что мы живем совершенно в другое время в мире XXI века. Вряд ли стоило бы всерьёз обсуждать предлагаемый кем-то отраслевой маршрут «назад в будущее». И тем не менее, теперь возможно всё, что угодно. В этой связи рыбакам нужно понимать следующее. Если государство в той или иной форме фактически заплатит за эту идею, то существует большая вероятность того, что некие «отечественные унифицированные серийные морские рыболовные суда» в скором времени могут стать обязательным условием для получения частным рыбопромышленником квот на добычу (вылов) водных биологических ресурсов. Следует помнить, что на горизонте уже маячит 2033 год – время окончания договоров на «исторические» квоты добычи (вылова) водных биологических ресурсов. Именно в этом контексте следует внимательно воспринимать сигнал «планируется увеличить перечень судов, которые попадут под программу "квоты под киль"».

[fishery.ru]]]> Валентин Валентинович Балашов Рыбный форумThu, 10 Sep 2026 06:11:54 +1000 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64092,64092#msg-64092 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64092,64092#msg-64092


На 31 августа оптовая стоимость атлантической скумбрии в северо-западной части России составила 410 руб. за 1 кг, что больше год к году на 64%. Такие данные приводит в своем мониторинге ФГУП «Нацрыбресурс». В центре страны прирост достиг 52,7%, до 420 руб. за 1 кг. С начала 2026 года оптовые цены на скумбрию в России увеличились на 40–51,9% — это наиболее выраженная динамика среди входящих в мониторинг видов рыб. За месяц оптовая стоимость прибавила 5–5,1%.

Аналитики ФГУП «Нацрыбресурс» связывают рост оптовых цен на скумбрию с сокращением вылова.

В Рыбном союзе говорят, что увеличение цен обусловлено мировым дефицитом сырья и усложнением условий российского промысла из-за санкционного давления. Существенно выросли операционные затраты на обработку и поставку продукции, добавили там. Аналитики обращают внимание и на то, что увеличение цен на скумбрию стало общемировым трендом.

Руководитель Информационного центра по рыболовству Александр Савельев объясняет, что добычу атлантической скумбрии Россия ведет за пределами 200-мильной исключительной экономической зоны в рамках международных договоренностей. Преимущественно речь идет об открытой части Норвежского моря и рыболовной зоне Фарерских островов. В 2025 году добыча здесь, по словам эксперта, составила 109–110 тыс. тонн.

Но Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН (FAO) в начале 2026 года сообщила, что мировая квота по добыче атлантической скумбрии в этом году в Северо-Восточной Атлантике составила 299 тыс. тонн, сократившись на 48% год к году из-за плохого состояния запасов после нескольких лет активного вылова. 30,6% выделенного объема заняла Великобритания, 26,4% — Норвегия, 12% — Фарерские острова, 10,5% — Исландия. Оставшиеся 20,6% поделили между собой Евросоюз, Гренландия и Россия.

Но РФ самостоятельно установила для себя квоту на уровне 67,5 тыс. тонн, или 22,5% от мирового вылова. Это привело к закрытию для части российских судов со скумбрией портов европейских стран для заправки или перегрузки улова, говорит господин Савельев.

Источник “Ъ” на рыбопромышленном рынке объясняет, что, помимо Северо-Восточной Атлантики, Россия добывает атлантическую скумбрию в исключительных экономических зонах других стран — Марокко, Мавритании и территории Западной Сахары. Здесь, по его словам, проблем нет. В результате совокупный вылов атлантической скумбрии Россией на 16 августа 2026 года, по данным Рыбного союза, составил 77 тыс. тонн, сократившись на 8% год к году. Управляющий ГК «Доброфлот» Александр Ефремов предполагает, что на цену мог повлиять и сам прогноз сокращения добычи рыбы из-за ограниченной акватории вылова.

Розничные цены на скумбрию выросли вслед за увеличением закупочных, говорит собеседник “Ъ” в одной из федеральных торговых сетей. Это уже привело к коррекции спроса. Согласно NTech, продажи скумбрии в январе—июне 2026 года сократились на 28% год к году в натуральном выражении. Это самое значимое снижение среди охлажденной и замороженной рыбы, следует из данных аналитиков. Категория в целом за аналогичный период прибавила 2% в годовом выражении. Зампред правления ассоциации «Руспродсоюз» Дмитрий Леонов напоминает, что скумбрия традиционно воспринималась потребителями как доступная рыба.

В Ассоциации компаний розничной торговли отмечают, что скумбрия занимает 3% рыбного ассортимента розницы.

В «Магните» считают, что покупатели, ориентированные на бюджетную продукцию, сейчас приобретают в основном недорогую морскую рыбу, в первую очередь минтай. Но часть потребителей переходят на рыбные полуфабрикаты и кулинарию.

В Рыбном союзе обращают внимание на то, что российский рынок поддерживает растущий вылов тихоокеанской скумбрии. В собственных водах на 26 августа 2026 года он составил 26 тонн, увеличившись год к году в 6,5 раза. Но тихоокеанская скумбрия — далеко мигрирующая рыба, которую здесь ловят не только в российской экономической зоне, но и в водах Японии. В этом году Росрыболовство утвердило увеличение взаимных квот со страной. Александр Ефремов поясняет, что тихоокеанская скумбрия позволяет заменить большую часть ассортимента рыбопродукции, за исключением копченой.

Именно на тихоокеанскую скумбрию, по мнению Рыбного союза, частично могут переориентировать российского потребителя переработчики. Альтернативные варианты — масляная рыба и тихоокеанская сельдь. Промысел последней в этом году тоже растет: добыча на 24 августа прибавила 34% год к году, составив 498 тыс. тонн.

[fishery.ru]]]> Александра Мерцалова Рыбный форумWed, 02 Sep 2026 21:03:28 +1000 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64088,64088#msg-64088 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64088,64088#msg-64088


Эффективность глобальных цепочек поставок уступает место новой геополитике

После выхода из «искусственной комы», в которую была ввергнута мировая экономика во время пандемии, возникла иллюзия, что мир начал возвращаться в прежний режим. Но в 2022 году произошел геополитический шок, за которым последовал шок снабженческий. Обнаружилась фундаментальная уязвимость глобальных цепочек поставок. Теперь они определяются не параметрами экономической эффективности, а геополитическими факторами и соображениями безопасности. На месте эффективных цепочек появляются другие — не вполне эффективные, зато отвечающие геополитическим реалиям.

Мир начал сползать к экономике дефицитов. К началу 2023 года рост цен на продукты питания в большинстве стран мира превысил 5%. Резко усилилось стремление государств к самообеспеченности основными видами товаров. Государства все чаще прибегают к административным ограничениям экспорта. В 2023 году более 7% мировой продовольственной продукции (в калориях) попало под внешнеторговые ограничения, в 2025 году (после начатой Соединенными Штатами Америки глобальной тарифной войны) под ограничениями — уже 12%. Напомню, в 2019 году этот показатель был равен нулю. На смену глобализации пришло дробление мирового экономического пространства. Это тоже качественно перенаправляет мировые торговые потоки.

Меняется мировая экономика — меняется мировой рыбный рынок

Свобода международных торговых потоков и появление в 2001 году после вступления Китая в ВТО «мировой рыбопромышленной фабрики» — вот две опоры ценовой стабильности мирового рыбного рынка в течение последней четверти века. И обе опоры расшатываются. Про несвободу мировых торговых потоков было сказано выше. Теперь про «мировую рыбную фабрику». Средние зарплаты в Китае в 1995 году были ниже, чем в США, в 50 раз, а в 2020 году — всего в семь раз. Цена на электроэнергию для промышленных предприятий в Китае — 11-12 центов (в США — 6-7 центов). На смену «дешёвому Китаю» пришёл «дорогой Китай». В том числе и на мировом рыбном рынке.

Изменение мирового рыбного рынка проявляется не только в расстановке основных игроков — изменение проявляется в расстановке основных товаров. Происходит «перепрошивка» мирового рыбного рынка. За полвека, с 1976 года, возникли новые рынки. Крабы — почти 8 миллиардов долларов. Каракатицы и кальмары — почти 10 миллиардов долларов. Двустворчатые моллюски — свыше 4 миллиардов долларов. 12 процентов мирового рыбного рынка. Больше, чем треска, скумбрия, минтай и сельдь вместе взятые.

Экономические координаты мирового рыбного рынка меняются необратимо. Как это влияет на состояние корпоративного сектора мировой рыбной отрасли? Про расстановку «национальных сборных» на мировом рыбном рынке подробно и ежегодно рассказывает в специальном докладе Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН (FAO). Не буду повторяться и изнурять читателей избитыми банальностями (сейчас почти на каждом рыбопромышленном форуме самоназначенные «эксперты» на разные лады пересказывают доклады FAO). Расскажу о том, что пока остаётся за рамками обсуждений на рыбопромышленных форумах, — о рыбопромышленных корпорациях. Продолжая навеянную недавним чемпионатом мира по футболу аналогию, расскажу и о национальных сборных (странах), и о сильнейших клубах (крупнейших рыбопромышленных корпорациях).

Корпоративный срез мирового рыбного рынка

В отличие от публичного доклада FAO корпоративный срез мирового рыбного рынка анализируется не очень часто и не очень подробно. Исключение составляет рейтинг авторитетного информационного агентства Undercurrent «Seafood Titans 150: The Sector’s Largest Firms» (топ-150 наиболее финансово успешных корпораций мировой рыбопромышленной индустрии), на некоторых выводах которого, пожалуй, остановлюсь подробнее.

Сразу подчеркну, статистическая основа — данные Undercurrent, выводы — мои. Первое, на что обращают внимание специалисты Undercurrent, и что совпадает с моим прогнозом, высказанным в сентябре 2024 года, — «финансовый двигатель» мировой рыбной индустрии пока так и не набрал прежние обороты после торможения в 2021–2022 годах. Динамика финансовых показателей корпоративного сектора мировой рыбной отрасли в 2023–2025 годах оказалась значительно ниже аналогичного показателя «нулевых». Каждая пятая рыбопромышленная компания из топ-150 мировой рыбной экономики потеряла с начала 2022 года существенную долю выручки. Далее. Элита мирового рыбного хозяйства всё активнее пополняется не рыбодобывающими корпорациями, а аквакультурными предприятиями и игроками из сегмента дистрибуции. В минувшие два года оба этих сегмента стали основными источниками рекрутинга в топ-150.

Перечислим новичков 2024 года в рейтинге: Guangdong Evergreen Group — крупный производитель кормов и рыбовод из КНР; филиппинский переработчик тунца Century Pacific Food; японская сеть суши на вынос Zensho Holdings; крупнейший турецкий рыбовод Gumusdoga Seafood; активно скупающая активы в сфере морепродуктов индийская технологическая компания Captain Fresh; французский поставщик Seafoodia; NewPrinces Group, возникшая в результате продажи британской компании Princes' холдингом Mitsubishi Corporation; чилийский рыбовод Salmones Austral. Между прочим, два российских новичка в престижном рейтинге («Юнифрост» и «Инарктика») тоже из этих сегментов.

Конечно, мое исследовательское самолюбие потешило и то, что рейтинг Undercurrent подтвердил мой диагноз об опасных последствиях эскалации таможенно-тарифных конфликтов. Крупнейшие поставщики креветок AZ Gems и Devi Sea Foods понесли сокрушительные потери от введения высоких тарифов в США и крупнейший американский рыбопереработчик Acme Smoked Fish тоже пострадал от высоких импортных тарифов на европейский лосось и уронил выручку. Так что таможенные пошлины — это двустороннее оружие.

«Высшая лига» мирового рыбного бизнеса: у каждого лидера своя модель

Теперь о структуре рейтинга. Еще крепки в памяти футбольные аналогии, поэтому образно скажу так: мировой топ-150 — это «высшая лига» и «первая лига». Высшая лига включает тринадцать стран. Призовая тройка — Япония, Норвегия и США: 58 рыбопромышленных компаний из этих стран обеспечивают половину денежной выручки топ-150. В рейтинге представлены 19 японских компаний с суммарной выручкой $29,3 млрд, 14 компаний из Норвегии с суммарной выручкой $19,4 млрд и 25 компаний из США с суммарной выручкой $18 млрд.

Обратим внимание на некоторые особенности рыбного бизнеса в странах — лидерах. Японская рыбная отрасль постепенно восстанавливается после почти двухдесятилетней стагнации и главным способом финансового роста является активная зарубежная экспансия. Крупнейшие японские рыбопромышленные конгломераты — Nissui Corporation (номер 3 в топ-150), Mitsubishi Corporation (номер 8) и Kyokuyo (номер 12) нарастили свои возможности за счет зарубежных сделок. Этот процесс, без сомнения, продолжится, но с финансовой точки зрения такой способ роста весьма уязвим.

Рыбная индустрия США — в этой стране наиболее количество корпораций-участников топ-150 — имеет меньший индекс концентрации, чем японская и норвежская. Меньший уровень концентрации рыбной индустрии в США обеспечивает ей большую устойчивость в плохие времена, исключая резкое падение совокупных показателей национальной индустрии в случае финансовых трудностей у лидера рынка (именно так, например, произошло в Японии, где падение выручки Mitsubishi Corporation на 23% снизило средние показатели рыбной индустрии Японии на 1,5%). Однако меньший уровень концентрации не позволил даже гигантам американской рыбной индустрии — Trident Seafoods и Red Chamber Group — войти в первую десятку рейтинга топ-150.

В Норвегии самый высокий средний показатель роста корпоративной выручки среди трех стран и самый высокий уровень концентрации рыбного бизнеса. Норвегия — единственная страна, в которой национальный отраслевой лидер — компания Mowi (номер 2 в топ-150) — генерирует треть совокупной национальной выручки рыбопромышленного сектора. Ещё одна особенность норвежского рыбного бизнеса — высочайший уровень волатильности денежной выручки корпораций. Так, Norsk Sjomat Holding и Nergard Group зафиксировали 36-процентный рост выручки, а, например, Insula — 26-процентный убыток, Bremnes Seashore — 20-процентныы убыток.

Помимо тройки лидеров в «высшую лигу» мировой рыбной отрасли входят еще десять стран. 57 корпораций из этой десятки обеспечивают 37% совокупной выручки рейтинга топ-150. Канада представлена в рейтинге восемью компаниями с выручкой $7,70 млрд. Испания — десятью компаниями с выручкой $7,17 млрд. Россия — восемью корпорациями с выручкой свыше $5 млрд. К большому удивлению неспециалистов Китай — супергигант мировой аквакультуры — представлен только семью компаниями с выручкой $5,46 млрд. Таиланд — три компании с выручкой $5,37 млрд. Чили — шесть компаний с выручкой $4,52 млрд. Эквадор — шесть компаний с выручкой $4,36 млрд. Южная Корея — две компании с выручкой $3,95 млрд. Великобритания — четыре компании с выручкой $3,32 млрд. Нидерланды — четыре компании с выручкой $3,29 млрд. Про «высшую лигу» — всё.

Корпорации из двадцати стран, расположенных в рейтинге ниже, обеспечивают 13% выручки рейтинга. Я называют их «первой лигой». Любопытно, что несколько рыбопромышленных корпораций входят в топ-150, а страны, в которых они работают, в «высшую лигу» не входят. Например, FCF Co (Тайвань), Bolton Group (Италия), Bukkafrost (Фарерские острова). Три указанные компании почти полностью формируют национальную выручку в рыбном секторе.

Уверен, что анализ корпоративного среза мировой рыбной отрасли позволяет настроить куда более точную оптику измерения экономического состояния мирового рыбного хозяйства, поэтому продолжим эту исследовательскую работу.

Герман Зверев, президент Всероссийской ассоциации рыбопромышленников

[fishery.ru]]]> Герман Зверев Рыбный форумWed, 26 Aug 2026 09:21:19 +1000 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64087,64087#msg-64087 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64087,64087#msg-64087


Согласно концепции, которая должна вступить в силу в 2027 году, новые субсидии будут предоставляться только при строительстве судов по проектам, включенным в специальные государственные реестры, а также при использовании судового оборудования, внесенного в аналогичный реестр. На получение новой господдержки смогут рассчитывать только верфи и производители оборудования, использующие типовые проекты и комплектующие.

Инициатива, разработанная при участии Объединенной судостроительной корпорации (ОСК), призвана перевести отрасль от индивидуальных проектов к серийному строительству. По мнению ее авторов, это позволит сократить сроки и стоимость строительства, а также повысить эффективность государственной поддержки.

Разработчики реформы не скрывают, что ориентируются на советский опыт.

“Главная цель — добиться максимальной унификации проектных решений и оборудования, как это было в советской системе судостроения”, — пояснял при представлении концепции заместитель генерального директора ЦНИИ Курс ОСК Дмитрий Стоянов.

Реакция отрасли была на инициативу оказалась разной. Часть профессионального сообщества поддержала намерение государства усилить поддержку отечественного судостроения, одновременно призвав учитывать интересы рыбаков.

“АСРФ в целом приветствует инициативы, направленные на поддержку отечественного судостроения”, — сообщили в пресс-службе Ассоциации судовладельцев рыбопромыслового флота.

“Что касается планов по созданию реестра типовых проектов, то для заказчиков-рыбаков важно, чтобы он покрывал потребности отрасли. Для эффективной работы судов необходимо, чтобы их конструкция и наполнение учитывали особенности промысла в разных районах и при добыче разных видов ВБР”.

Кроме того, в АСРФ подчеркнули, что при реализации инициативы важно учитывать опыт, который российские верфи накопили при строительстве промысловых судов в рамках программы инвестиционных квот.

Назад в будущее

Тем не менее подобные оценки оказались скорее исключением. В целом инициатива встретила преимущественно критическую реакцию со стороны представителей рыбной отрасли.

“Серийно можно строить только в рамках одной компании”, — считает заместитель генерального директора по развитию и модернизации флота Северо-Западного рыбопромышленного консорциума Николай Назаренко.

“Будучи еще штурманом, а затем и капитаном, я немалое время отходил в море как раз на БМРТ, которых строили в советское время огромными сериями — порядка 150 судов. И уверяю вас, ничего хорошего в этом не было”, — отметил он.

По словам Назаренко, экипажам приходилось эксплуатировать одни и те же суда в совершенно разных условиях — от промысла донных видов в полярных морях до работы у берегов Африки, где из-за жары перегревались двигатели, а затем и в антарктических водах, где моряки буквально замерзали.

По мнению рыбаков, обещанных мер государственной поддержки будет недостаточно, чтобы убедить судовладельцев массово заказывать суда типовых проектов.

“Cейчас другие времена, и выбирать то, что тебе не подойдет, никто не будет”, — подчеркнул Назаренко.

С критикой инициативы выступил и председатель правления Межрегиональной ассоциации прибрежных рыбопромышленников Северного бассейна Валентин Балашов. По его мнению, многие сторонники возврата к советской модели серийного строительства сами никогда не работали в условиях СССР.

Как напомнил Балашов, в период с 1952 по 1991 год для рыбной промышленности Советского Союза было построено более 7,5 тыс. морских судов различных типов, в том числе не менее 1,7 тыс. крупных добывающих и перерабатывающих судов длиной свыше 65 метров. Большинство из них строилось по типовым проектам.

Однако, по мнению представителей отрасли, современное рыболовство существенно отличается от советского, поэтому универсальный подход сегодня неприменим.

“Сегодня промышленным и прибрежным рыболовством занимается почти тысяча юридических лиц и индивидуальных предпринимателей. У каждого своя “корзина” квот по видам водных биоресурсов, свои районы промысла, свой базовый морской порт, свой подход к производству продукции. Рынки сбыта тоже выбирает сам предприниматель. Соответственно каждый рыбопромышленник хочет иметь оптимальное для себя судно: и по видам орудий лова, и по габаритам, и по мощности главного двигателя, и по размеру трюма, и по фабрике, и по другим параметрам”, — пояснил Балашов.

По мнению части рыбаков, судостроительная отрасль сегодня требует слишком многого, рассчитывая, что государство и заказчики компенсируют ее собственные проблемы.

“Судостроители и так в большом долгу перед рыбаками, так что настал их черед напрячься и научиться работать по требованиям современных мировых стандартов, а не прикрываться серийностью”, — заявил Назаренко.

По словам руководителей рыбопромышленных компаний, предлагаемая модель основана на устаревшем представлении о развитии флота и может привести к повторению ошибок прошлого.

“Массовое строительство однотипных рыболовных судов — это социалистическое прошлое. Вряд ли стоит обсуждать всерьез отраслевой маршрут “назад в будущее””, — считает Балашов.

“И еще, самое главное. В рыбной отрасли сейчас нет массового запроса на строительство новых судов. Но зато теперь есть гигантские долги”, — добавил он.

[fishery.ru]]]> Владислав Воротников Рыбный форумTue, 25 Aug 2026 20:02:24 +1000 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64075,64075#msg-64075 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64075,64075#msg-64075
— Алексей Анатольевич, каких необычных для вод Приморского края морских обитателей в последние годы здесь наблюдали?

— В последние три — пять лет в водах Приморья появился ряд видов, ранее не отмечаемых либо отмечаемых эпизодически. А сегодня они стали уже обычными объектами в наших водах. Конечно, в первую очередь, это сардина дальневосточная (иваси), это скумбрия. Скумбрия 10 лет назад вообще не встречалась в заливе Петра Великого: ни в уловах рыбаков-любителей, ни в промысловых уловах.

Конечно, это более массовое проникновение анчоуса японского, появление сайры. На слуху у всех появление тунцов и тунцеобразных. Это и восточный тунец (он же тихоокеанский голубой тунец, или синеперый тунец), и лакедра. Активно мигрирует в прибрежные зоны залива Петра Великого сарган. В более мористых районах встречается луна-рыба, коносир, полурыл, гипероглиф.

Туристам, отдыхающим на море, часто попадаются как в любительских уловах, так и выброшенными на берег рыбы-собаки разных видов фугу, такифугу.

Из хрящевых это акула-мако (серо-голубая акула). Также наблюдается увеличение встречаемости катрана.

Если говорить о совсем редких видах, которые являются представителями тропической либо субтропической фауны, это мелкопятнистая макрель, солнечник и морской карась.

Безусловно, происходящие изменения затронули не только рыб, но и беспозвоночных. Впервые был отмечен бронзовый мускулюс. Это представитель тропической фауны, который раньше в водах Приморья вообще никогда не фиксировался.

— Подобные явления наблюдались ранее?

— Периоды изменения структуры ихтиоцена (сообщества) либо периоды, когда меняется видовой состав рыб, раньше наблюдались, это связано с периодами потеплений. Это двадцатые-тридцатые годы и семидесятые-восьмидесятые годы прошлого века. Во всех этих случаях так же, как и сегодня, «первой ласточкой» происходящих изменений было появление дальневосточной сардины (иваси). В эти же периоды отмечалось и увеличение миграции всех перечисленных мной рыб в наши воды.

Единственное, в семидесятые-восьмидесятые годы не был отмечен заход тунцов (голубого либо желтоперого) в российские воды. Мы это связываем с тем, что в то время сама численность популяций этих видов в северной части Тихого океана была очень низка. Сегодня численность выше, соответственно, и миграция этих объектов намного больше.

В двадцатых годах прошлого столетия точно такое же массовое проникновение тунцов и тунцеобразных было и в залив Петра Великого, и вдоль побережья Приморья к Татарскому проливу. Существуют исторические заметки о промысле, в том числе в двадцатые годы, о любительском и промышленном вылове этих видов. О том, как, в двадцатые годы японские интервенты, выходя на баркасе в залив Петра Великого, динамитом глушили тунца, правда, не такого крупного, как синеперый. Добывали таким варварским способом.

— Это исключительно летнее явление? В холодное время года гости будут мигрировать обратно на юг или будут приспосабливаться здесь?

— Это летнее явление. Оно связано с более интенсивным прогревом поверхностных вод и развитием Цусимского и Восточно-Корейского течения. В зимний период, когда начнутся процессы выхолаживания, льдообразования, конечно, эти виды будут уходить на юг через Сангарский и Цусимский проливы, частично в Тихий океан, в Восточно-Китайское море. И в зимний период у нас структура рыбного сообщества более привычна для местных жителей: навага, корюшки, сельдь залива Петра Великого, которая сейчас начинает увеличивать свою численность. Так что текущая ситуация — это ситуация исключительно теплого периода года.

— По телевизору и в интернете сейчас часто показывают пугающие ролики об акулах в наших водах. Насколько это опасно?

— Из крупных видов отмечается сейчас акула-мако. Катран живет постоянно, но сейчас его стало больше. Из остальных видов на севере Приморья наблюдалась полярная акула, но она редко заходит, и в заливе Петра Великого не отмечалась. Были случаи фиксации белой акулы, однако они очень редки.

Акула-мако — один из самых хищных, наверное, видов акул. Но здесь самое главное — это соблюдать обычные меры предосторожности, потому что человек может столкнуться с акулой только в короткий отрезок времени – на рыбалке, а акула претендует на его улов. Поэтому надо просто быть осторожным, не пытаться ее гладить, дергать, кричать. Она сделает свое дело — поест рыбу — и уйдет.

— Насколько южные мигранты опасны для местных популяций водных биоресурсов?

— Абсолютно неопасны. Опасными являются только те виды, которые могут занять места обитания местных видов. То есть могут здесь осесть, начать воспроизводство, займут экологическую нишу, начнут питаться тем же кормом, которым питаются нативные виды.

В нашей ситуации этого нет. Это временные обитатели, которые приходят на нагул, на откорм и уходят с похолоданием назад. Безусловно, есть конкуренция трофическая для местных видов, но на самом деле они не сильно пересекаются.

Да, отдельные виды мигрантов могут питаться молодью нативных видов, но это естественные процессы. Это не приведет к исчезновению ни корюшки, ни наваги, ни сельди, ни других видов, хотя и регулирует их численность.

Исторический период, который мы сегодня наблюдаем, достаточно краткосрочный. Понятно, что когда-то, лет через десять, он закончится. Мы будем вспоминать о нашествии южных тропических видов, в том числе тунцов, сардин, скумбрии, в залив Петра Великого, и рассказывать внукам.

— Кого из переселенцев можно считать перспективным для любительского и промышленного рыболовства?

— Для промышленного рыболовства — это дальневосточная сардина, как формирующая мощные скопления, которые можно облавливать и тралом, и кошельком, и неводом. Еще анчоус японский — с ним сложнее, потому что необходимы мелкоячейная вставка в кутец и особая тактика лова: это очень нежная рыба, которую легко раздавить.

Если говорить о любительском рыболовстве, перспективны тунцы, скумбрия, лакедра. Сарган интересен для трофейной рыбалки — очень своеобразной и азартной.

И еще я хочу акцентировать внимание на виде, который ни в коем случае не должен быть объектом промышленного и тем более любительского рыболовства — это рыбы-собаки, или фугу. Никогда не надо их ловить, не надо их потреблять, не надо брать их в руки. Пускай они живут так, как живут, их красота не означает их безопасность.

— А если рыба фугу случайно попалась?

— Выпускать и не пробовать ее есть или щупать, потому что ее слизь может вызвать аллергическую реакцию, это у них защитная функция. Поймал — аккуратно снял, скинул с крючка – и лови дальше другую рыбу.

— Можете дать прогноз на ближайшие годы: будет ли это явление постоянным?

— Это пройдет. Природа меняется. Сообщество рыб зависит от большого количества факторов, которые невозможно на долгий период зафиксировать. Эта ситуация продлится около 10 лет. В дальнейшем ситуация изменится, и численность теплолюбивых тропических видов в наших водах будет сокращаться. И мы опять увидим обычную, привычную нам картину по количеству и по соотношению видов в уловах любительского и промышленного рыболовства, уже без скумбрии, тунцов, корифен и лакедр.

Андрей ДЕМЕНТЬЕВ

[fishery.ru]]]> Алексей Байталюк Рыбный форумSat, 08 Aug 2026 09:21:28 +1000 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64072,64072#msg-64072 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64072,64072#msg-64072
К середине июля текущего года рыбаки добыли более 2,5 млн тонн рыбы, отставание от показателей прошлого года составило 1,5%. Существенно снизился вылов тихоокеанского лосося, сельди балтийской и кильки. «При этом Россия полностью обеспечивает себя ключевыми видами рыбы по основным позициям (минтай, сельдь, треска, камбала) и даже крабами, а излишки реализует на экспорт. Главным образом речь идет о минтае, на который приходится около 45% российского вылова, или чуть более 2 млн тонн ежегодно»,— отметили в Рыбном союзе.

По итогам 2025 года уровень самообеспечения рыбной продукцией в России составил почти 123% (данные Росрыболовства). Ожидается, что общий вылов в 2026 году удержится на стабильном уровне предыдущих лет — в районе 5 млн тонн. Поэтому говорить о дефиците базового сырья отечественного производства не приходится.

Кроме того, на российский рынок поставляется импортная продукция, которая закрывает до 40% внутреннего потребления. «Мы не можем добывать в наших холодных морях теплолюбивые виды рыбы и морепродуктов (дикий сибас, определенные виды креветок), не производим необходимое количество продукции аквакультуры (лосось, форель), а некоторые виды аквакультурной рыбы не производим вовсе (сибас, дорадо). То есть импорт не конкурирует с отечественным выловом, а дополняет его, обеспечивая разнообразие ассортимента на полке»,— прокомментировал председатель Рыбного союза Александр Панин.

При этом цены на рыбную продукцию растут. Из-за этого покупатели все чаще переключаются на другие источники белка, например курицу (хотя в июле и этот продукт стремительно дорожает). В итоге население недотягивает до рекомендованной Минздравом нормы потребления рыбы. По данным Росрыболовства, объем ежегодного потребления рыбной продукции в стране в 2025 году составил 25,8 кг на человека при рекомендуемой норме 28 кг. Для сравнения, в Исландии ежегодно на душу населения приходится 83,81 кг рыбы и морепродуктов.

Именно рост цен на рыбную продукцию делает ее недоступной для многих покупателей. За период с 1 января по 30 июня текущего года медианная цена за упаковку замороженной рыбы составила 370 руб. (для сравнения, тушка курицы на 13 июля стоила, по данным Росстата, 248,52 руб. за 1 кг.

Количество покупок рыбы по сравнению с аналогичным периодом прошлого года снизилось на 8%.

Меньше всего стали покупать иваси — цена упаковки выросла на 22%, а число покупок сократилось на 30%, подсчитали в аналитическом центре «Чек Индекс» компании «Платформа ОФД».

«Рынок рыбы и морепродуктов в первом полугодии 2026 года демонстрирует общий тренд на удорожание при сжимающемся спросе. Потребители сокращают покупки большинства позиций, особенно тех, которые воспринимаются как необязательные или переоцененные, выбирая более доступные и привычные альтернативы»,— отметили аналитики центра.

При этом рынок поляризуется: несмотря на подорожание, растут продажи лосося и тунца (на 8% и 32% соответственно). Минтай и сельдь остаются базой массового спроса, удерживая позиции благодаря доступной цене. А вот треска теряет аудиторию вместе с иваси (минус 13%) — их покупатели переориентируются на другие виды. «В целом рыночная картина говорит о том, что потребители становятся более разборчивыми, выбирая либо проверенное качество, либо экономную альтернативу»,— уточняют эксперты «Чек Индекса».

Долгий путь до прилавка

Ростом цен на рыбную продукцию заинтересовались в Федеральной антимонопольной службе (ФАС) России. Ведомство проанализировало оптовые цены крупных рыбодобывающих компаний на наиболее востребованные виды рыбной продукции — минтай, треску, пикшу, горбушу, сельдь тихоокеанскую.

По итогам анализа ФАС установила, что в цепочке от производителя до потребителя может быть до шести посредников.

«Таким образом, в процессе движения от рыбодобывающего предприятия до торговой сети цены на рыбную продукцию могут увеличиваться в 2–3,5 раза (без учета наценки торговой сети)»,— сообщили «Ъ-Review» в ведомстве. По мнению службы, для сдерживания цен необходима оптимизация цепочки поставок за счет сокращения числа посредников между этапами добычи, переработки и продажи.

Однако рыбопромышленники утверждают, что цена рыбы зависит также от множества других факторов. «У нас высокая себестоимость производства (добычи) рыбы, которая постоянно растет. Помимо эксплуатационных расходов (ремонт судна, содержание, зарплата экипажа, дорогое судовое топливо) рыбаки обязаны вносить плату за пользование водными биологическими ресурсами. Индексация происходит ежегодно»,— рассказывает президент Ассоциации рыбохозяйственных предприятий Приморья Георгий Мартынов.

Кроме того, участники программы инвестквот несут большие расходы на выплату ранее взятых кредитов на строительство судов. «Помимо этого государство предложило рыбакам выкупить рыбопромысловые участки для добычи тихоокеанских лососей за очень большие деньги. Все эти расходы влияют на итоговую цену продукции. Если все дорожает еще на этапе производства, то как конечная цена будет падать?» — продолжает он.

При этом без посредников на этом рынке не обойтись. По словам Георгия Мартынова, задача рыбака — поймать рыбу, продать и уйти снова в море. А торговым сетям нужна готовая к продаже продукция. Поэтому в цепочке появляется так много посредников: переработчики, перевозчики, упаковщики и прочие. «Хотя, возможно, их число можно сократить»,— согласен господин Мартынов.

Впрочем, это уже происходит.

Ритейлеры начинают наращивать прямые закупки непосредственно у рыбаков.

«Эта новая для рынка модель предполагает выстраивание отдельной товаропроводящей цепочки, где хранение, логистика и переработка сконцентрированы на минимальном количестве этапов. Для этого ритейлеры усиливают присутствие и инфраструктуру именно в дальневосточных регионах»,— уточняет председатель АКОРТ Станислав Богданов.

Так, сеть X5 создает мультитемпературные распределительные центры и выстраивает прямые поставки рыбы в магазины, в том числе благодаря соглашениям с отраслевыми объединениями. Торговая сеть «Перекресток» подписала в 2024 году соглашение с дальневосточным рыбодобытчиком Русской рыбопромышленной компанией о прямых поставках минтая из Берингова и Охотского морей. «Самбери», входящая в группу «Магнит», строит в Хабаровском крае крупный мультитемпературный распределительный центр, который станет опорным узлом для более быстрой доставки товаров, в том числе рыбной продукции, по региону. «Лента» через сделку с региональной сетью «Реми» и ее инфраструктурой выходит к Тихому океану и получает возможность выстраивать более плотную логистику на Дальнем Востоке, в том числе по рыбной категории.

«В поставках рыбы в розничные сети существенную часть производственных и логистических издержек несут переработчики, которые работают с уловом, обеспечивают его переработку, фасовку, охлажденное хранение и доставку готовой продукции в торговые сети. Именно на этом этапе формируется значимая доля затрат, связанных с обработкой сырья, упаковкой и специализированной логистикой, что отражается на итоговой себестоимости рыбной продукции на полке. В этих условиях задача ритейла — сокращать длинное плечо и снижать долю логистики в конечной цене для покупателей»,— говорит председатель АКОРТ.

Прогнозы на будущие цены в текущем сезоне сдержанно-оптимистичные. В Рыбном союзе сообщили, что темпы роста цен на рыбу стабилизируются. По данным Росстата, в январе—июне 2026 года среднемесячное подорожание рыбного филе составило 0,2% — в семь раз меньше, чем в первом полугодии 2025 года. Рыба мороженая неразделанная в первой половине 2026 года дорожала на 1,6% в месяц — на 25% медленнее, чем в январе—июне 2025 года. Также в конце июня снизились оптовые цены на некоторые виды рыб. Так, атлантическая сельдь в опте подешевела на 32% по сравнению с аналогичной датой прошлого года, пикша — на 23%, синяя зубатка — на 18%.

Однако на рознице это отразится не сразу. «Учитывая высокую конкуренцию на всех этапах товаропроводящей цепи, можно ожидать, что розничные цены на соответствующие виды рыбной продукции изменятся в соответствии с рыночной конъюнктурой. При этом колебания цен на сырье в опте доходят до розницы с задержкой в несколько месяцев по причине длиной логистики и остатков продукции на складах ритейла (по старой цене)»,— прокомментировал Александр Панин.

Минимум усилий — максимум пользы

В настоящее время эксперты называют драйвером рыбного рынка продукцию высокой степени переработки. Именно в эту сторону сейчас смещаются потребительские предпочтения.

Активнее всего покупатели сейчас приобретают порционные медальоны, филе, рыбные палочки, замороженные очищенные морепродукты, стейки.

Рост интереса к рыбным полуфабрикатам отмечают все опрошенные торговые сети. Например, в «Ашане» продолжают увеличиваться продажи рыбного филе, растет спрос на пласты красной замороженной рыбы (форель, лосось). «Высокими темпами продолжает расти собственная разделка (стейки лосося, тунца, кижуч, нерка и другие)»,— прокомментировали в пресс-службе компании.

В торговой сети «Перекресток» основными драйверами продаж в рыбной категории выступают весовые креветки, минтай в ассортименте и рыбные полуфабрикаты. «В числе новинок — рыбные полуфабрикаты, фасованные креветки и лососевая рыба в упаковке 500 г»,— отметили в пресс-службе Х5.

В сети магазинов «Магнит» также растут продажи разделанной белой и красной рыбы, рыбных полуфабрикатов. «Покупатель в “магазинах у дома” — самого распространенного формата группы — все чаще предпочитает ассортимент глубокой переработки. Это филе или почти готовая продукция — панировка, котлеты, палочки, маринады. Особенно ярко тренд проявляется в мегаполисах у аудитории 25–45 лет»,— сообщили в пресс-службе компании.

Наибольшей популярностью у покупателей формата пользуются очищенные креветки, креветки королевские неразделанные, филе тилапии, стейки из форели. Во втором квартале текущего года в ассортименте «магазинов у дома» «Магнит» появились филе морского гребешка, возобновлены закупки морского коктейля и мяса мидий. Кстати, там отметили, что повсеместного подорожания в сети не наблюдают. Рост стоимости отдельных товарных позиций находится в пределах 5%. Среди подешевевших позиций — креветки очищенные (минус 8%) и стейк форели (минус 7%).

«Рыба и морепродукты остаются категорией с гибким спросом, где для покупателя одинаково важны и доступная цена, и простота приготовления. Устойчиво растут категории, которые требуют минимальных усилий для приготовления. Рост интереса со стороны покупателей к полуфабрикатам — часть общего тренда на готовую еду. По оценкам АКОРТ, продажи готовой еды в крупных федеральных сетях за минувший год выросла на 30%»,— отметил Станислав Богданов.

В целом рыбопромышленники надеются, что широкий ассортимент рыбной продукции и понижательные тенденции в оптовых ценах позволят поддерживать спрос на рыбу. Доступные цены, быстрая реакция рынка на изменение предпочтений покупателей, развитие переработки, а также запуск государственных программ по продвижению рыбной продукции в совокупности могут дать импульс росту потребления рыбы в России. А это, в свою очередь, вместе с другими мерами господдержки повысит рентабельность и масштаб рыбной отрасли.

Юлия Житникова

[fishery.ru]]]> Юлия Житникова Рыбный форумFri, 31 Jul 2026 19:41:30 +1000 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64071,64071#msg-64071 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64071,64071#msg-64071
Откуда берутся красная икра и цена на неё

Как известно, красная икра получается из красной рыбы. А дикую морскую красную рыбу, которая на самом деле называется тихоокеанские лососи, или анадромные виды рыб, у нас ловят на Дальнем Востоке. Лососёвая путина (ещё её называют «красная путина») проходит, как правило, с начала мая по середину сентября — это зависит от региона (Камчатка, Сахалин, Приморье, Хабаровский край, Чукотка) и вида лососёвых рыб. Главные виды: горбуша, нерка, кета, а также кижуч, чавыча, сима. Горбуша — фаворит: почти 70% вылова.

Расчёт планового объёма производства зернистой красной икры прост. Усреднённый выход продукции составляет 3% от ежегодного объёма вылова тихоокеанских лососей. Есть ещё икра из искусственно выращенных объектов: аквакультурных морских лососёвых и пресноводной форели. Ежегодный объём этой продукции в России не превышает 2000 тонн. Общий размер востребованного покупателем внутреннего рынка красной икры — 12–13 тыс. тонн в год в зависимости от стоимости деликатеса.

Цена на икру формируется спросом и предложением. Существенное влияние оказывают текущие производственные затраты рыбаков.

Потребительский спрос на красную икру в России и странах бывшего СССР устойчиво высок, ибо советская власть в своё время сделала из красной икры настоящий символ благополучия. Праздничный стол просто немыслим без соответствующего бутерброда. К слову, на «коллективном Западе» красной икры в массовом рационе нет. Вообще. А на тихоокеанском «коллективном Востоке» люди едят почти всё рыбное, в том числе и икру. Причём в любом виде — её сушат, вялят, жарят, парят, в суп кладут. Про советский бутерброд с красной икрой там ничего не знают.

Предложение красной икры зависит от ежегодного объёма вылова. Учитывая то, что рыба вообще и икра рыбная в частности не могут храниться в соответствующих условиях более одного года, прошлогодняя икра может падать в цене к концу срока хранения. Цена на красную икру текущей путины сначала, как правило, высокая даже в приморских регионах. Но потом, к сентябрю, она будет либо снижаться, либо расти ещё больше. Это зависит от результатов промысла. Пересечение в августе–сентябре двух товарных «икорных рек» (прошлогодней и новой) порождает бурление цен и разговоры на эту тему.

Природа рулит рыбой

Чтобы понять, какова перспектива внутреннего рынка красной икры в предстоящие 12–15 месяцев, следует смотреть на ситуацию шире. В России наблюдения за состоянием промысловых запасов тихоокеанских лососей ведутся с 1911 года. На основе имеющихся данных можно анализировать всю картину в целом. А именно — динамику и, самое главное, цикличность объёмов вылова анадромных видов рыб на российском Дальнем Востоке.

С первых лет XX века до сороковых годов величина показателя вылова этого вида водных биоресурсов находилась в коридоре 250–380 тыс. тонн. Это примерно соответствует современной реальности. В конце сороковых годов уловы начали резко падать до отметок ниже 100 тыс. тонн в год. Этот уровень держался 30 лет. Изменение цикла на режим роста наблюдается с 1990 года, достигнув своего первого пика в 2009 году — 538,5 тыс. тонн. Успешный год 2011 — 509,2 тыс. тонн. После было некоторое «приземление», но тем не менее ежегодные результаты лососёвого промысла находились на отметках 340–440 тыс. тонн.

В 2018 году в истории наблюдений за выловом анадромных видов рыб на российском Дальнем Востоке был установлен абсолютный национальный рекорд — 680 тыс. тонн. Цены на красную икру стремительно покатились вниз: до 5–6 тыс. рублей за килограмм летом и 8–10 тыс. рублей под Новый год. В последующие четыре путины ежегодный вылов тихоокеанских лососей колебался от 539 тыс. тонн на максимум до 272 тыс. тонн на минимум. Внутренний рынок был наполнен икрой, в среднем по году цены колебались от 7 до 12 тыс. рублей за килограмм в зависимости от сезона и вида рыбы.

Второй пик случился в 2023-м — вылов 608 тыс. тонн. Икра подешевела: средневзвешенная цена (в зависимости от вида лососёвых) опустилась до 5 тыс. рублей за килограмм. После всенародного «лососёво-икряного изобилия» — оглушительный спад. В 2024 г. — 236 тыс. тонн; в 2025 г. — 335 тыс. тонн. Это отмеченный для первой половины XX века уровень добычи анадромных видов водных биоресурсов на российском Дальнем Востоке. С 2024 года цены на красную икру монотонно полезли вверх, достигнув в новогоднюю ночь «2026» отметки 17 тыс. рублей за кило.

Сейчас опять идёт промысел тихоокеанских лососей.

Красная путина — 2026

По состоянию на конец июля 2026 года общий вылов основных анадромных видов рыб составил 55 тыс. тонн. Годом ранее на эту дату выловили 251 тыс. тонн. В 2024 году в это время показатель был 116 тыс. тонн.

Реакция рыбопромышленников откровенная — это полная экономическая катастрофа. Ведь они снаряжали и завозили в дальневосточную морскую глушь, в том числе на вертолётах, рыбацкие бригады, рыбообработчиков, расконсервировали маломерный флот, запустили после зимней спячки рыбзаводы в устьях рек. И это всё по срокам — в расчёте на полную путину с привычным ежегодным результатом, ну хотя бы 230 тыс. тонн в целом по Дальнему Востоку, как прогнозировала отраслевая наука. Огромные деньги потрачены, а рыбы нет.

Ко всему прочему прилетела ещё одна беда. Повышение цен для отечественного рыбного хозяйства на все виды топлива и ГСМ, включая самое главное — судовое дизельное топливо. Сегодня на Камчатке предлагают судовую солярку по 200 тыс. рублей за тонну. На европейском Севере страны рыбопромышленники в июле уже окончательно смирились с ценой 150 тыс. рублей за тонну. А ведь ещё в июне судовое дизельное топливо стоило в два раза дешевле. Но все прекрасно понимают, что, похоже, наступила новая реальность — и надолго. Никто не поможет.

Топливный фактор резко толкнул вверх все статьи производственных затрат в сфере рыбного хозяйства. Некоторые виды водных биоресурсов становится нерентабельно ловить, особенно в дальних районах Мирового океана. Причём речь идёт о самых массовых и пока ещё доступных для населения видах пелагических рыб, которые занимают 50% российской рыбной полки. Они должны теперь или стоить как «французские устрицы», или уйти с рынка, уступив место дешёвому дружественному рыбному импорту. Действительно, с таким политэкономическим трендом отечественному рыболовному флоту самое выгодное — встать к причалам.

Каким будет хозяйственно-экономический результат важной для страны дальневосточной лососёвой путины — сейчас точно не скажет никто. Однако с реальностью не поспоришь — по срокам промысел уже подходит к завершению. Если общий вылов анадромных видов рыб на российском Дальнем Востоке в 2026 году зафиксируется в коридоре 120–130 тыс. тонн, что в два раза хуже прошлогоднего, то и товара станет в два раза меньше — цены в данном сегменте рыбопродуктов (красная рыба и красная икра) станут совершенно другими.

Как сегодня ответить на вопрос «во что обойдётся в Новый год культовый советский деликатес (белый хлеб с маслом и красной икрой)»? В целом все понимают — бутерброд станет дороже. Но не стоит огорчаться — ведь это всего лишь праздник. А есть будни и питание каждый день. Вот как сегодня ответить на другой, более важный для общества вопрос. В условиях нестабильной отраслевой сырьевой базы, беспощадного экономического и административного обременения отечественного рыбного хозяйства и со стороны чужих, и со стороны своих, убивающего всё, что ещё пока работает, постоянного роста затрат — будет или нет в России реализована политика повышения уровня душевого потребления рыбных продуктов до недавно заявленных государством 28 кг в год? Или после красной икры уже и обычная рыба скоро станет «символом благополучия».

Валентин Балашов. Председатель правления Межрегиональной ассоциации прибрежных рыбопромышленников Северного бассейна.

[fishery.ru]]]> Валентин Балашов Рыбный форумSat, 15 Aug 2026 10:36:46 +1000 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64062,64062#msg-64062 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64062,64062#msg-64062
В этом году российские рыбаки выловят порядка 230 000 т красной рыбы, на 32% меньше, чем в 2025-м. Время высоких уловов прошло, считают специалисты. Сокращение объема добычи неизбежно сказывается на ценах, хотя в физическом объеме рыбы на рынке достаточно — помимо дикой, есть и искусственно выращенная, и ее становится все больше. Производство товарной аквакультуры в 2025 году составило 393 000 т, что на 3% больше, чем в 2024-м (381 000 т).

Виновато тепло и отсутствие контроля

Формально промысел горбуши, кеты и нерки продолжается шесть месяцев, но фактический период путины значительно короче, свыше 80% улова получают в июле-августе, рассказывает президент Всероссийской ассоциации рыбопромышленников (ВАРПЭ) Герман Зверев.

Так что пока рыбалка только начинается. На 8 июля вылов тихоокеанских лососей в России составил почти 9400 т, из них примерно половина, около 4900 т, — горбуша, около трети (свыше 3000 т) приходится на нерку, на третьем месте — кета, 1300 т, рассказал Forbes Зверев. Всероссийский НИИ рыбного хозяйства и океанографии (ВНИРО) на 13 июля оценивает добычу тихоокеанских лососей, выловленных на Дальнем Востоке, в 16 600 т.

В прошлом году вылов достиг 335 000 т. В лучшие годы добывали вдвое больше: 685 000 т в 2018-м и 609 000 т в 2023-м. В 2026 году, по прогнозам специалистов, улов тихоокеанских лососей может составить 227 000 т — на треть меньше, чем в 2025-м, говорит Зверев. Прогнозируемая добыча горбуши на 21,5% ниже прошлогодней, 107 000 т, нерки — на 12% меньше, 38 000 т. При этом на 18%, до 71 000 т, может вырасти количество кеты, и на 11,7%, до 11 000 т увеличится улов кижуча. «Основной объем вылова будет после 15 июля, сначала на Камчатке, чуть позже — в Магаданской области, Хабаровском крае, Приморье и на Сахалине. Тогда будет понятно, насколько реальность соответствует прогнозам», — поясняет исполнительный директор Ассоциации производственных и торговых предприятий рыбного рынка Александр Фомин.

Около 70% улова тихоокеанских лососей формирует горбуша, в силу особенностей ее жизненного цикла в четные годы добыча ниже, чем в нечетные, поясняет Зверев. В нечетные годы вылов традиционно выше из-за строгой двухлетней биологической структуры этого вида: период от нереста до возвращения взрослой рыбы составляет ровно два года, что формирует два независимых поколения. Но и в 2027 году на резкий рост надеяться не стоит: российские ученые еще несколько лет назад прогнозировали, что период высоких уловов лососевых завершен, и в ближайшие пять-семь лет ждать «рекордных путин» не стоит.

Непростая ситуация в рыбном промысле связана с несколькими факторами. Первый — климатический. Грядущее «супер-Эль-Ниньо» ощутимо поднимет температуру поверхности океана в отдельных регионах и изменит течения, говорит кандидат биологических наук Константин Згуровский, а потепление приводит к проблемам с нерестом и выживанием лосося. «Численность рыбы снижается из-за климатических условий, на которые мы не влияем, остается только ждать разворота на похолодание», — добавляет Фомин.

Второй фактор, сказываются нелегальный промысел и перелов, на Сахалине и Амуре рыбе иногда просто не дают дойти до нерестилищ, говорит Згуровский. Рыбоводные заводы, занимающиеся искусственным воспроизводством, получают средства из компенсаций промышленных компаний за экологический ущерб, но более эффективно было бы охранять нерестилища и реки, считает он. «Если выпустить много рыбы, но не ограничивать лов, до нерестилищ она не дойдет», — поясняет эксперт.

«Лососи способны выжить в серьезных катаклизмах, но мы должны им помогать», — соглашается известный эколог Дмитрий Лисицын. Но пока, по его словам, в России нет понимания, как это сделать. Нужно не просто заполнять нерестилища каким-то объемом рыб с заводов, а точно сформулировать, сколько их нужно пропустить, с какой плотностью и в какие сроки, чтобы воспроизводство дало максимальный эффект. «В России есть научно определенные индикаторы — цели заполнения, но их надо отслеживать в режиме реального времени и вовремя ограничивать рыболовство, и промышленное, и спортивное», — говорит Лисицын.

Рыба, а не обещания

Дефицита красной рыбы и икры, несмотря на низкий улов, на внутреннем рынке не будет, успокаивает Зверев. В отличие от второго крупнейшего добытчика лососей, США, вылов в нашей стране ориентирован не на экспорт, а на внутренний рынок. «Обязательства рыбаков по обеспечению внутреннего рынка красной рыбой и икрой будут выполнены. Да, объем предложения будет меньше, чем годом ранее, но ничего трагичного не произойдет», — считает Зверев.

Россия не стремится наращивать внешние поставки, объясняет эксперт. По его словам, в 2021 году на мировой рынок поступило 88 200 т российского тихоокеанского лосося, в 2022-м — 150 500 т, в 2023-м — 119 200 т, в 2024-м — 61 100 т, в 2025-м — 48 500 т. «При этом среднегодовая доля экспорта в объеме вылова составляла 27,6%», — говорит Зверев.

Последние две путины были не самыми удачными, поэтому доля экспорта была минимальна: в 2025 году — менее 15% от фактического вылова, отмечает Зверев. «Говорить о потенциале экспорта в этом году сейчас смысла нет: рыбный рынок — это рынок спотовых контрактов, а не фьючерсных. Мы продаем рыбу, а не обещания рыбы», — добавляет он.

Все дорожает

Сокращающийся год от года вылов влияет на цены. Стоимость красной рыбы уже поднялась из-за сниженных ожиданий по количеству, говорит Фомин из Ассоциации производственных и торговых предприятий рыбного рынка.

Оптовые цены на первые товарные партии лососевых на Дальнем Востоке сегодня нестабильны, отмечает зампредседателя правления Ассоциации производителей и поставщиков продовольственных товаров «Руспродсоюз» Дмитрий Леонов. Нерка в опте на второй неделе июля стоит 760 рублей за килограмм, прибавив за год 12,6%, кета — 470 рублей, подорожав на 4,4% год к году, горбуша — 450 рублей за килограмм, на 34,3% больше, чем год назад.

Горбушу в рознице продают по 650-700 рублей за килограмм, цена выросла за последние пять лет вдвое, отмечает Фомин. «При этом потребление ее не падает. Аквакультурного лосося, и отечественного, и импортного, на рынке с каждым годом только больше. Реализуют его и в сегменте HoReCa, и в магазинах, причем ассортимент огромен: целая рыба, множество видов разделки и даже субпродукты», — рассказывает эксперт.

«По данным «Рыбного союза», к началу июля икра горбуши и кижуча в ретейле подешевела на 10%, нерки — на 14%», — говорит председатель АКОРТ Станислав Богданов. В среднем, по его данным, килограмм красной икры в крупных торговых сетях в начале июля стоит 6780 рублей, это примерно на 2% дешевле, чем в конце 2025 года. Ассортимент красной икры сохраняет стабильность, говорит Богданов: в начале июля в зависимости от формата магазинов торговых сетей представлено от трех до 30 видов красной икры.

Но на икру «нового урожая», по данным «Рыбного союза», цены существенно выше. Икра нерки 2026 года в «Азбуке Вкуса» стоит 18 990-20 400 рублей за килограмм, в «Перекрестке» — около 18 500 рублей за килограмм.

Оптовые цены на икру максимально низкие в конце августа-сентябре, после окончания путины, когда икры много, поясняет Фомин. До октября-ноября с Дальнего Востока икру везут в различные регионы России, и она плавно дорожает в рознице до Нового года. На этот праздник приходится 50% годового потребления икры. После спрос обычно оживляется на 23 февраля и 8 марта, остатки ретейл «растягивает» до следующей путины. И цены, которые сформируются к середине осени, как раз зависят от итоговых результатов сезона.

[fishery.ru]]]> Алена Белая Рыбный форумSat, 12 Sep 2026 19:43:06 +1000 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64060,64060#msg-64060 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64060,64060#msg-64060
На сентябрь 2025 года в системе «Государственный рыбохозяйственный реестр» было зафиксировано 1003 единицы малотоннажного промыслового флота, включающего малые и маломерные морские рыболовные суда, катера и боты. Учитывая, что общее количество промыслового флота достигает 2592 единиц, на малотоннажку приходится 38,7%.

Но даже если мы поставим нижней границей длину 12 метров, которая отсекает катера и боты, а верхней — длину 35 метров, до которой у судов обычно имеются ограничения в районе плавания, то у нас останется достаточно значительный флот в составе 397 единиц.


Источник: данные из презентации ПКБ «Петробалт»

Безусловным лидером по количеству малых рыболовных судов является Астраханская область, где сосредоточено более 28% всего малого флота страны — 132 судна. На втором месте — Сахалинская область с 13,92% от общего числа судов, что составляет 65 единиц флота. Замыкает тройку лидеров Камчатский край с показателем 12,63% — 59 судов.

В Приморском крае зарегистрировано 38 малых рыболовных судов, что составляет 8,14% от общероссийского показателя. Калининградская и Мурманская области демонстрируют близкие результаты — 7,28 и 7,07% соответственно, что в абсолютных цифрах составляет 34 и 33 судна. В Хабаровском крае насчитывается 19 судов (4,07%), а в Краснодарском крае — 17 судов (3,64%).

При этом по всем без исключения регионам наблюдается критически высокий уровень старения флота. Доля судов старше 25 лет варьируется от 70,6% в Краснодарском крае до рекордных 91,2% в Калининградской области. В Астраханской области этот показатель составляет 77,3%, на Сахалине — 76,9%, на Камчатке — 78%. В Приморье 84,2% судов превысили 25-летний рубеж, в Мурманской области — 84,8%, в Хабаровском крае — 89,5%.

Понятно, что в короткие сроки ни тысячу единиц (если брать вообще весь малотоннажный флот), ни четыреста (если ограничиться бортами в диапазоне от 12 до 34 метров) не построишь. Однако, возможно, нет необходимости заказывать новые суда именно в таких масштабах. Согласно расчетам ПКБ «Петробалт», представленным на прошлогоднем рыбопромышленном форуме, одно современное судно способно заменить до трех единиц устаревшего флота. Это значит, что речь идет о постройке порядка 130 бортов.

Но давайте здесь расскажем чуть более детально.

Унификация и композит

Ключевым для этой тематики событием прошлого года стало создание рабочей группы по вопросу строительства малых рыбопромысловых судов (МРС) под эгидой Минпромторга. Поручение, подписанное в феврале 2025-го и. о. директора Департамента судостроительной промышленности, ставит задачу комплексно: выявить реальную потребность в судах, создать рабочую группу с участием Росрыболовства, Объединенной судостроительной корпорации, лизинговых компаний (ГТЛК, ВТБ Лизинг), проектных бюро («Алмаз», «Петробалт»), заводов-строителей («Вымпел», Средне-Невский судостроительный завод, «Северная верфь», Амурский завод), а также научных центров, включая Крыловский ГНЦ и НИЦ «Курчатовский институт».

Состав участников — от классификационного общества (Российский морской регистр) до производителей оборудования (МКС, «ЯрДизель»). Задачи распределены четко. Проектные бюро должны разработать современные решения для маломерных судов. Заводы — освоить технологии постройки и ремонта. Классификационные общества — актуализировать правила с учетом новых материалов, в первую очередь композитов. А научные организации — отработать применение новых подходов к конструированию корпусов и подготовить кадры.

Идея, которую продвигает «Петробалт», полностью отвечает современному тренду, с которым отечественное судостроение уже знакомо по проекту «Платформа № 1» от ОСК. Предлагается создать линейку унифицированных базовых платформ. Один и тот же корпус, одни и те же основные агрегаты могут использоваться для разных типов судов: траулера, сейнера, ярусолова, креветколова, транспортного судна. КБ считает, что это позволяет снизить стоимость проектирования, унифицировать производство, упростить обучение экипажей и ремонт.

Проектное бюро представило три варианта исполнения унифицированных платформ, каждый из которых имеет свои размерения и характеристики. При этом у всех есть общие технические решения, отличные от старых советских проектов. Алюминиевый или композитный корпус, бульбовая оконечность (для улучшения ходкости и экономии топлива), носовое расположение надстройки и машинного отделения (что увеличивает полезную площадь палубы), винт регулируемого шага (позволяет оптимально настраивать режим работы двигателя), винт в насадке (повышает упор на малых скоростях), подруливающее устройство (облегчает маневрирование в порту и при постановке на трал), система RSW-цистерн для охлаждения рыбы (вместо сухих трюмов — позволяет сохранять качество улова), грузовой кран и рыбонасос — все это стандарты современного промыслового флота.

С другой стороны, у многих рыбопромысловых компаний есть сомнения в том, что унификация уместна в их деятельности. Промысловые суда отличаются своей сложной специализацией, сформировавшейся не на пустом месте. Настоящую обкатку эта идея получит лишь тогда, когда начнется дотошное обсуждение проектов с реальным заказчиком.

Особый акцент сделан на применение композитных материалов. Преимущества стеклопластиков перед традиционной сталью перечислены подробно: малая плотность при сохранении прочности, немагнитность и радиопрозрачность, полная невосприимчивость к коррозии и гниению, возможность регулировать свойства материала за счет структуры армирования, хорошая стойкость к микроорганизмам, высокая вибростойкость благодаря диссипативным свойствам, эстетичность поверхности. Но главное — это экономия массы. По данным «Петробалта», для однокорпусных судов она составляет не менее 15%, а для катамаранов — почти 30%. Меньший вес означает меньшую осадку, меньший расход топлива, большую грузоподъемность при тех же габаритах.

Как справедливо отмечают эксперты, при увеличении размеров судна преимущество композитов постепенно утрачивается. Для 30-метровых корпусов они еще эффективны, но для 50-метровых сталь остается более предсказуемым и ремонтопригодным материалом. Многие рыбопромышленники смотрят на композитные проекты с большим скепсисом, примеряя их к суровой российской реальности: и Каспий, и Балтика, а уж тем более Северный бассейн регулярно осложняют судоходство ледовой обстановкой. Даже если судно имеет минимальный ледовый класс, гарантий того, что оно не встретится с кромкой льда или не получит удар о случайную льдину, нет никаких. Кроме того, остается открытым вопрос ремонта в удаленных поселках: если сварной стальной корпус можно залатать практически в любых условиях, то для композитного нужны специальные материалы и квалификация. Это может стать серьезным ограничением для эксплуатации в отдаленных районах.

Тем не менее сама постановка задачи выглядит перспективной. Вернее, выглядела бы, если бы дело было только в проектах.

Экономика «старого ведра»

Парадокс, который десятилетиями консервирует технологическую отсталость прибрежного флота, заключается в чистой экономике. В исследовании, которое провели в конце 2025 года специалисты Дальрыбвтуза Ольга Шестак и Елизавета Образцова, представлен детальный сравнительный анализ затрат на эксплуатацию старого и нового судна. И выводы, мягко говоря, неутешительные.

Авторы берут для сравнения два судна, добывающих минтай — основной объект массового промысла на Дальнем Востоке. Условия максимально уравнены: годовой объем вылова составляет 10 тыс. тонн, а цена реализации сырца (мороженого блока) — 1200 долларов за тонну. Таким образом, годовая выручка обоих судов идентична и составляет ровно 12 млн долларов. Но дальше начинается расхождение.

Старое судно, например БМРТ советской постройки, полностью самортизировано. Это ключевое слово, которое объясняет все. Оно не имеет балансовой стоимости, по нему не нужно платить амортизацию, и, что еще важнее, по нему нет кредитных обязательств. В структуре его затрат отсутствует огромный блок, который авторы обозначают как CAPEX — капитальные расходы. Они равны нулю. Операционные расходы, или OPEX, у старого судна составляют примерно 3,2 млн долларов в год. Здесь и топливо, которого старые двигатели потребляют много — около 1,8 млн, и ремонт с техобслуживанием — еще 0,5 млн, и заработная плата экипажа — порядка 600 тыс., и прочие расходы вроде страховки и портовых сборов. В результате операционная прибыль старого судна достигает 8,8 млн долларов, а чистая прибыль после налогов — около 7 млн. Это деньги, которые фактически падают на счет владельца, обеспеченные лишь доступом к квоте и способностью судна держаться на плаву.

Теперь посмотрим на новое судно. Те же 12 млн выручки. Операционные расходы у него действительно ниже: современные двигатели и обводы корпуса позволяют экономить на топливе до 40%, так что эта статья сокращается до 1,1 млн. Ремонт обходится дешевле — 250 тыс., поскольку оборудование новое и ломается реже. Зарплата даже немного выше — 650 тыс., потому что экипаж должен быть более квалифицированным, но общая сумма OPEX составляет 2,3 млн, что на 28% ниже, чем у старичка. Казалось бы, вот оно — преимущество новых технологий. Но здесь в игру вступают капитальные затраты.

Новое судно, как правило, строится в кредит. Авторы оценивают стоимость современного траулера-процессора в 25–50 млн долларов, и даже с учетом государственной поддержки это создает гигантскую долговую нагрузку. Амортизация нового судна составляет около 4,5 млн в год, а выплаты по кредиту — еще 5,5 млн. Итого ежегодные капитальные затраты достигают 10 млн долларов. Если сложить операционные и капитальные расходы, себестоимость нового судна взлетит до 12,3 млн, что уже выше выручки. Операционная прибыль уходит в минус на 300 тыс. долларов. Чистая прибыль после налогов также остается отрицательной. Иными словами, новое судно в первый же год начинает генерировать убытки, и этот убыток будет сохраняться, пока не будет выплачен кредит, то есть на протяжении многих лет.

Новые квоты для «малышей»

Надо признать, что государство пытается применить хирургическое вмешательство. Инструментом выбрано точечно настраиваемое постановление правительства № 1286, регулирующее закрепление и предоставление долей квот под инвестиционные цели. В распоряжении редакции есть проект изменений в это постановление, датированный 12 февраля 2026 годом. Документ, который готовится к подписанию, вносит существенные коррективы в объемы квот, выделяемых под строительство промысловых судов для Дальневосточного бассейна.

Если раньше стимулы были сконцентрированы в основном вокруг крупнотоннажного флота, то теперь акцент смещается в сторону «малышей». Вводятся и корректируются такие типы объектов инвестиций, как Г-1 и Г-2 (среднетоннажные и малотоннажные суда для Карагинской и Петропавловско-Командорской подзон), Д-1 и Д-2 (для Северо-Курильской зоны), а также Ж-1 и Ж-2 (для Камчатско-Курильской и Западно-Камчатской подзон).

Средний тоннаж к нашей сегодняшней теме не относится, а вот на малых судах остановимся подробнее. Они упоминаются в типах Г-2, Д-2 и Ж-2. Именно на них стоит обратить внимание, потому что здесь заложены цифры, способные в теории изменить жизнь рыболовецких предприятий прибрежного лова.

Начнем с объектов типа Г-2 — это малотоннажные суда длиной не менее 25 метров для Карагинской и Петропавловско-Командорской подзон. По треске, камбалам дальневосточным, терпугу, командорскому кальмару, наваге и палтусам в таблице прописаны два столбца: 1,76 и 15%. Первое число, судя по структуре документа, вероятно, относится к первоначальному закреплению, второе означает объем, предоставляемый под инвестиционные обязательства после корректировки. То есть в этом районе инвестор, построивший малое судно, может рассчитывать на 15% квот по основным промысловым видам. Это, заметим, не так уж мало, учитывая, что речь идет о богатых дальневосточных водах. Тем более если сравнить с изначальной квотой.

Далее — объекты типа Д-2 для Северо-Курильской зоны. Здесь для малотоннажных судов по тем же видам (треска, камбалы, терпуг, кальмар) был предусмотрен объем 4,5%, а теперь он достигнет 19%. Цифры уже выше: 19% — это серьезная доля, способная сделать проект более реалистичным. Северо-Курильская зона известна своими запасами, и, видимо, государство решило, что стимул здесь должен быть больше, чтобы привлечь инвесторов в этот перспективный район.

Самые значительные цифры — в позиции XIV, которая касается Камчатско-Курильской и Западно-Камчатской подзон. Для малотоннажных судов типа Ж-2 (длиной не менее 25 метров) по треске, камбалам, наваге и палтусам объем квот достигает 6 и 24%, это максимальный показатель среди всех категорий. Именно здесь, в богатейших камчатских водах, государство предлагает жирный кусок тем, кто рискнет построить новое малое судно.

Для макруруса во всех подзонах указан только первоначальный объем квоты, а во втором столбце он заменен прочерком, что означает отмену инвестквот по нему.

В ожидании длинных денег

Главная интрига — смогут ли малые и средние предприятия воспользоваться этими возможностями? Проблема ведь, помимо всего прочего, заключается еще и в доступности финансирования.

Начнем со стоимости кредита — самого очевидного, но далеко не единственного показателя. Крупная компания, которая участвует в государственных программах и имеет надежное обеспечение, может получить заемные средства под 3–7% годовых. Это уровень, при котором обслуживание долга становится терпимым, а проект — потенциально реализуемым. Среднее или малое предприятие сталкивается со ставками 10–15% и выше, потому что банки видят в таком заемщике высокие риски и закладывают их в проценты. Разница в два-три раза — это не просто цифры, это вопрос жизни и смерти инвестиционного проекта.

Но ставка — это лишь половина беды. Срок кредитования для крупных игроков составляет 10–15 лет, что сопоставимо со сроком окупаемости современного траулера. Это позволяет растянуть платежи и сделать их посильными для операционного денежного потока. Для малых и средних предприятий банки предлагают кредиты на 5–7 лет. Банки не готовы к долгим рискам, особенно когда речь идет о компаниях с ограниченными активами. А 5–7 лет при стоимости судна в десятки миллионов долларов — это вообще не вариант, потому что ежемесячные платежи становятся неподъемными.

Размер кредита — следующий барьер. Крупные компании могут привлекать сотни миллионов долларов, поскольку их масштаб и активы позволяют банкам чувствовать себя уверенно. Малый бизнес ограничен скромными возможностями своего баланса. И здесь мы подходим к самому болезненному пункту — залоговой базе. У крупной компании есть чем обеспечить кредит: другие суда, квоты, портовые активы, корпоративные гарантии. Это широкая, диверсифицированная база, которая снижает риски банка и позволяет договариваться о лучших условиях. У малого предприятия залоговая база узкая и, как правило, состоит из тех самых старых судов низкой стоимости, под которые банк даст копейки, если вообще даст.

В таких условиях значительную поддержку может оказать лизинг. И государство, очевидно, пришло именно к такому выводу.

В сентябре 2025 года в рамках Восточного экономического форума состоялась панельная сессия «Флот XXI века: технологический суверенитет или международная кооперация?». И там заместитель руководителя Росрыболовства Дмитрий Суслов сделал заявление, которое напрямую касается маломерных судов и их владельцев. По его словам, Росрыболовство совместно с Минпромторгом готовит программу поддержки прибрежного малотоннажного флота через субсидируемую ставку лизинга.

Пока никакой конкретики на этот счет не прорисовывается, однако определенная работа в этом направлении, по всей очевидности, ведется. Остается узнать, какие именно предложения будут выдвинуты рыбакам, потому что все будет зависеть от условий. Если сроки выставят нереально короткими, а санкции за срыв сделают драконовскими, то мало какой «прибрежник» решится воспользоваться такими программами.

Прецедент уже имеется. Ранее в инвестиционный проект «Программа льготного лизинга гражданских судов водного транспорта» уже были включены 10 рыболовных судов проекта 82185А. Стоимость их составляла 180 млн рублей за единицу. Как нетрудно догадаться, все эти суда остались невостребованными, поскольку рыбаки просто не потянули такие условия.

Баллы и коэффициенты

И есть еще один нюанс — это знаменитое 719-е постановление, которое устанавливает требования к баллам импортозамещения. На деле именно этот документ становится непреодолимым барьером для малого флота. Если заглянуть в раздел 18-й приложения к постановлению, то там сказано, что для промысловых судов (категории подробно перечислены) с 1 июля 2025 года требуется не менее 3400 баллов, если они не участвуют в программе инвестквот. Для тех компаний, которые строят свои траулеры по инвестквотам, режим более щадящий — 2900 баллов, а планка в 3400 баллов будет установлена только с 1 июля 2027 года. То есть по факту к «малышам» сейчас требования гораздо более жесткие. При этом на средне- и крупнотоннажных судах может быть установлено значительно больше позиций оборудования, которые могут получить необходимые баллы.

Перечень такого оборудования огромен: шлюпки спасательные (45 баллов), спусковые устройства для шлюпок (15 баллов), дежурные шлюпки (25 баллов), спусковые устройства для плотов (10 баллов), грузоподъемные стреловые устройства (90 баллов), швартовные лебедки (50 баллов), аварийная энергетическая установка (150 баллов), вспомогательные и утилизационные котлы (20 и 20), инсинераторы для сжигания мусора (25), системы управления балластными водами (80), установки по обработке сточных вод (75), системы очистки льяльных вод (70), рыбомучные установки (50), оборудование для термообработки рыбы (50), дробилки наживки (35), сортировочные машины (40), машины для обработки водных биоресурсов (45), установки для мойки (45), консервное и пресервное оборудование (40). И это еще далеко не весь список.

Всего этого нет на судах, осуществляющих прибрежное рыболовство в силу специфики промысла, размерений судна, района плавания и автономности. Зачем 30-метровому сейнеру, который выходит в море на несколько дней, рыбомучная установка или инсинератор? Это оборудование просто не нужно, оно не вписывается ни в экономику, ни в технологию промысла.

В качестве иллюстрации того, как дело обстоит на сегодняшний день, приведем комментарий экс-генерального директора компании «Адомат» и эксперта в части строительства малых рыболовных судов Олега Мартенса. К слову, именно компании «Адомат» хорошо известен формат таких судов, так как по проектам «Адомата» строятся подобные «рыбаки»:

«В 2024 году группа компаний «За Родину» обратилась в ГТЛК с запросом об имеющейся потребности в приобретении трех новых судов рыбопромыслового флота, соответствующих реальным запросам рыбаков, осуществляющих прибрежное рыболовство в Западном, Азово-Черноморском и Волжско-Каспийском рыбохозяйственных бассейнах.

По результатам рабочей поездки в Калининградскую область 12 июля 2024 года первый заместитель председателя правительства Денис Мантуров поручил проработать возможность внесения изменений в постановление № 719 в части уточнения оценки установленного уровня количества баллов для судов рыбопромыслового флота длиной до 30 метров.

Была проделана огромная работа по запросу коммерческих предложений на закупку оборудования и материалов, а также проведен детальный разбор проекта 24100 (по которому предполагалось строительство) в части анализа доступных российских аналогов судового комплектующего оборудования, а также наличия сведений о них в Реестре.

По результатам такой работы было установлено, что уровень 2900 баллов (требуемых на октябрь 2024 года) является сложно достижимым даже при условии начисления 1000 баллов за осуществление верфью производственных и технологических операций на территории Российской Федерации и 700 баллов — за материалы, а также использование судового комплектующего оборудования, включенного в Реестр. Это связано с тем, что данные суда имеют малые размеры и, соответственно, низкое насыщение судовым комплектующим оборудованием по сравнению со средними и крупными рыбопромысловыми судами.

Принимая во внимание практически отсутствующую инвестиционную привлекательность строительства малых рыболовных судов с использованием мер господдержки в соответствии с действующей редакцией ПП 719, вполне рациональным видится внесение каких-то послаблений в отношении судов прибрежного рыбопромыслового флота (до 30 метров).

После почти года хлопот за включение судов проекта 24100 в Программу льготного лизинга гражданских судов водного транспорта подобная мера поддержки была предоставлена со сроком сдачи судов не позднее декабря 2028 года. Принимая во внимание так и не принятые поправки в постановление № 719 в части повышающего коэффициента при наборе необходимого количества баллов, очень жесткие сроки строительства со значительными штрафными санкциями за задержку сдачи судов и высокую стоимость судов вкупе с низкой и длительной окупаемостью, ГК «За Родину» отказалась от обновления своего прибрежного флота за счет строительства новых судов».

Упомянутый здесь повышающий коэффициент пока относится к теоретической мере. На сайте федерального портала проектов нормативных правовых актов появился законопроект, который дополняет 719-е постановление новым примечанием: при отнесении продукции судостроения (суда рыбопромыслового флота) к российской промышленной продукции в отношении судов длиной до 30 метров, к баллам, установленным разделом 18-м, применяется повышающий коэффициент в размере 1,45.

И здесь открывается интереснейший нюанс. Такая льгота могла бы быть использована не только для прибрежного флота на западе и юге, но и для судов — объектов инвестиционных квот на Дальнем Востоке (типы Г-2, Д-2, Ж-2, о которых мы говорили выше). Кумулятивный эффект от уменьшенного количества баллов по инвестквотам, от планируемого увеличения квот на вылов для подобных судов и от повышающего коэффициента мог бы дать реальный стимул для строительства малотоннажного рыбопромыслового флота.]]> Кэп Рыбный форумWed, 29 Jul 2026 21:11:52 +1000 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64058,64058#msg-64058 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64058,64058#msg-64058


В конце 2000 года Правительство Российской Федерации приняло решение о принципиальном изменении способа закрепления квот на вылов водных биоресурсов. В 90-е годы квоты распределялись ежегодно, и распределялись они в Госкомрыболовстве. Нестабильность базовых условий хозяйствования и ставшая притчей во языцех коррупционная свистопляска вокруг распределения рыбных ресурсов были очевидны уже в конце 90-х. Напомню, что одним из первых документов, подписанных в декабре 1997 года недавно назначенным начальником Главного контрольного управления Президента Российской Федерации Владимиром Путиным, была справка о необходимости коренных изменений в системе управления отечественной рыбной отраслью.

Вопрос заключался не в том — менять или не менять систему распределения рыбных ресурсов.

Вопрос заключался в том, как менять эту систему.

Глава Минэкономразвития Герман Греф предложил заменить действующую систему распределения квот на систему продажи квот.

По замыслу Минэкономразвития, квоты нужно было продавать на аукционах.

"Аукционы должны повысить прозрачность системы распределения биоресурсов, уменьшить уровень браконьерства и нелегальных оборотов, повысить эффективность борьбы с коррупцией в среде чиновников, распределяющих квоты".

Сторонники аукционов уверяли, что аукционы по продаже квот защитят интересы отечественных производителей рыбной продукции, занятых береговой переработкой, помогут возродить судостроение и развернуть промысловые суда от российских берегов в просторы Мирового океана. Весомый аргумент — изъятие в бюджет большой часть рыбопромысловой ренты, хотя идеолог рыбных аукционов, глава Минэкономразвития Герман Греф фискального изъятия в аукционах не усматривал.

Зимой 2000 — 2001 годов начались аукционы. Цены на самые привлекательные виды водных биоресурсов "взлетели до небес". Первый лот — 14 тонн колючего краба — был продан по цене, в 45 раз превышающей стартовую цену. Позднее были случаи превышения стартовой цены в 75 раз. В основном крупные крабовые лоты (в 55 и 100 тонн) раскупались с трехкратным превышением первоначальной цены. Лоты-"пятидесятитонники" составили примерно 60% общего числа реализованных лотов.

187 крабовых лотов "ушли с молотка" течение нескольких месяцев, но к началу крабового промысла аукционы всё-таки не закончились, поэтому некоторые победители аукционов потеряли первый год промысла.

В феврале — марте 2001 года на аукционы также были выставлены минтай, сельдь, палтус и треска. Эти лоты ушли по ценам в два — два с половиной раза выше стартовых.

Особой популярностью у участников аукционов пользовались лоты на минтай. Здесь "правили бал" иностранные участники аукционов. Они платили намного дороже, чем могли себе позволить российские компании, и официально скупили половину выставленного на торги минтая. Неофициально купили ещё больше: предоставляя кредиты российским рыбакам, иностранные компании получали контроль над некоторыми компаниями.

В марте 2001 года первый заместитель главы Минэкономразвития Иван Матеров с удовлетворением заявлял:"Люди почувствовали, что лучше конкурировать… К аукционам надо относиться как к варианту реального ценообразования".

К бесспорным заслугам аукционов он отнес и то, что правительство "волевым решением" смогло подавить "рыбные бунты", которые были не чем иным, как попытками заполучить рыбу на дармовщину, а также смогло сломать антиаукционную коалицию губернаторов, которые "мутили воду".

"Теперь все поставлены в равные условия — иди на аукцион и покупай столько, сколько сможешь добыть. При этом давать взятки никому не надо".

Спустя полгода на состоявшемся в октябре 2001 года в Государственной Думе "круглом столе", а затем не прошедших 14 декабря 2011 года парламентских слушаниях высказывались другие оценки. Рыбаки, ученые, представители администраций приморских регионов приводили неприятные цифры.

"Аукционы снизили экономическую эффективность отрасли. На 35% уменьшились налоговые поступления в бюджеты разных уровней. Произошло дальнейшее вытеснение российских рыбаков с мирового рыбного рынка, поскольку до половины квот в явном и неявном виде были проданы иностранным пользователям. По сравнению с предыдущим годом в 2001 году иностранные пользователи легально получили квот на вылов биоресурсов на 20,4% больше, а российские пользователи — на 10% меньше. К тому же в результате того, что плата за ресурсы была введена в дополнение к другим налогам уже в первом полугодии 2001 года произошел существенный и во многом спекулятивный рост оптовых цен на минтай, треску, сельдь, кальмара, что увеличило розничные цены в полтора-два раза".

Крабовая путина 2001 года оказалась провалена: на аукционы было выставлено 100% крабовых квот, но торги провели с опозданием. Организаторам торгов не было дела и до того, что для проведения путины рыбаки взяли кредиты и несли убытки из-за простоя судов. Крабовые квоты пошли с молотка по спекулятивно взвинченным ценам. Для многих мелких предприятий, начавших вставать на ноги после первых потрясений рыночных реформ, аукционы обернулись банкротством.

Если крабовая путина была в разгаре к началу аукционов, то сельдевые квоты пришлось оплачивать за полгода до начала путины, надолго выводя из дела оборотные средства.

В августе 2002 года в интервью "Российской газете" председатель Госкомрыболовства Евгений Наздратенко отметил:

"Аукционы резко увеличили затраты на содержание бюрократии по управлению квотами и поразили рыбаков своей циничностью. Аукционная биржа за два дня работы, ничего не делая, просто предоставив помещение для проведения аукционов, зарабатывает более 30 миллионов рублей. К тому же аукционные торги не сделали распределение квот процессом более прозрачным, чем предшествующая им процедура распределения промышленных квот".

Годом ранее, в сентябре 2001 года на пресс-конференции в Южно-Сахалинске глава Минэкономразвития Герман Греф заверил, что ситуация с аукционами должна радикально измениться, поскольку уже появились механизмы прозрачного распределения квот и отслеживания эффективности их использования. Он пообещал рыбакам и общественности:

"Как только сформируется механизм работы саморегулируемых организаций — правительство для себя решение такое приняло, — мы отменим аукционы и передадим распределение квот саморегулируемым организациям, в которых уровень прозрачности, как вы понимаете, на порядок выше. Потому что рыбаки сами себе взятки давать не будут".

Спустя четверть века ничего из заявленного министром так и не произошло…

Аукционы по продаже квот подорвали возобновившийся робкий рост отечественной рыбной отрасли, ведь к 2000 году отрасль начала оживать от потрясений "шоковой терапии". Прирастали уловы, пошли в рост экономические показатели. Начиная с 1998 года, производство рыбной продукции стало рентабельным (в 1998 году прибыль составила 2 млрд рублей, в 1999 году — 5,9 млрд рублей, а в 2000 году — 7,0 млрд рублей).

Однако после введения аукционных торгов уловы стали быстро снижаться, уменьшившись на 1,1 млн. тонн (с 4 млн. тонн в 2000 году до рекордно низкого уровня — 2,9 млн. тонн — в 2004 году). Стал падать и уровень рентабельности, достигнув в 2003 году отрицательного значения (минус 2,2%). Вынужденная необходимость покупки квот увеличила и без того огромный недостаток оборотных средств и побуждала рыбаков прибегать к кредитам.

После начала торговли квотами недостаток оборотных средств возрос с 29,6 млрд рублей в 2000 году до 50,9 млрд рублей в 2004 году, а кредиторская задолженность увеличилась с 37,7 млрд рублей в 1999 году до 70 млрд рублей в 2004 году, достигнув 93% стоимости произведенной продукции. В нынешних деньгах — свыше 800 млрд рублей!

Платежи за квоты увеличили налоговое бремя на отрасль. За 2000 — 2004 годы федеральный бюджет получил от аукционов 47,5 млрд рублей. Однако наряду с платежами на аукционах отрасль платила и другие налоги и социальные отчисления. Исследователи отмечают, что в рыбохозяйственном комплексе показатель "отношение платежей в бюджет к выручке от продаж" составлял 23% и был выше, чем в пищевой промышленности и промышленности в целом. В нынешних деньгах — 200 млрд рублей! Доля убыточных предприятий в рыбохозяйственном комплексе составляла 51,7%, тогда как по пищевому сектору — 48,6%, а по промышленности в целом — 42%.

Рост кредиторской задолженности, недостаток оборотных средств и рост налогового бремени привели к финансовому истощению отрасли. У предприятий практически не оставалось средств для приобретения орудий лова, для проведение ремонтов, на закупку судового топлива и выплату зарплаты. Не случайно именно в эти годы рухнули в банкротство былые гиганты советского рыбхоза — "Дальморепродукт", "Севрыбхолодфлот", Архангельская база тралового флота.

Аукционы стимулировали безжалостный и хищнический промысел. Особенно пострадали запасы камчатского краба. Общий допустимый улов камчатского краба на Дальнем Востоке с 2000 по 2004 годы — это крах: 37 тысяч тонн, 18 тысяч тонн, 9 тысяч тонн, 4,5 тысячи тонн, 1,8 тысяч тонн. Популяция камчатского краба уничтожалась. Не случайно губернатор Приморского края Сергей Дарькин в 2005 году предложил ввести мораторий на добычу камчатского краба — чтобы просто спасти популяцию.

Минтаевые аукционы разрушили бухгалтерские балансы крупнейших дальневосточных рыбопромышленных компаний. Единственным способом выживания стало "икорное помешательство": рыбодобытчики резко нарастили объемы выпуска минтаевой икры — этот товар имел немалый спрос на японском рынке. Увеличение объемов выпуска икры минтая происходило за счет ненормативного промысла (природа ведь не придумала способа помещать в брюхо рыбы вдвое-втрое больший объём ястыков). С 2000 по 2006 годы объём общего допустимого улова минтая в Охотском море обрушился вдвое — с 900 тысяч тонн до 450 тысяч тонн. Эскалация экспортных поставок и неминуемый при этом ценовой демпинг обрушили рыночные позиции нашей страны на мировом рыбном рынке: понадобилось почти полтора десятилетия для того, чтобы восстановить прежние позиции.

Это — тоже результат рыбных аукционов.

Вместо эпилога

Интенсивность рыбных аукционов стала спадать к концу 2002 года: сыграли роль консолидированная позиция отраслевого сообщества и позиция значительной части Правительства (в первую очередь позиция Алексея Гордеева). Однако официально такой способ распределения квот продолжался до декабря 2004 года.

20 декабря 2004 года был принят федеральный закон "О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов".

Был введён сбор за пользование объектами водных биологических ресурсов — юридический преемник аукционных платежей — и установлен долгосрочный принцип закрепления квот.

Рыбная отрасль перевернула драматическую страницу в своей истории.

Как оказывается, не навсегда.

Герман Зверев, президент Всероссийской ассоциации рыбопромышленников

Об авторе: ЗВЕРЕВ Герман Станиславович, президент ВАРПЭ с 2017 года.

Родился в с. Усть-Большерецкое Камчатской области.

Образование: Дальневосточный государственный университет, факультет журналистики. Московская высшая партийная школа при ЦК КПСС. В 2004 году защитил диссертацию по специальности "Финансы, денежное обращение и кредит".

С 2008 года работает в рыбной отрасли. 2008-2019 годы — президент Ассоциации добытчиков минтая. С 2010 года — Председатель Комиссии РСПП по рыбному хозяйству и аквакультуре, с 2017 года — президент Всероссийской ассоциации рыбопромышленников, с 2017 года — председатель Общественного совета при Росрыболовстве, с 2019 года — сопредседатель рабочей группы "регуляторной гильотины" в сфере рыболовства, с 2023 года — член Российской трехсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений, с 2025 года — президент Общероссийского объединения работодателей-рыбопромышленников.

С 2014 года входит в топ-100 самых влиятельных персон мировой рыбной индустрии, который формируется экспертами IntraFish (12+) — одного из ключевых медиа-ресурсов, освещающих и анализирующих глобальный рынок морепродуктов.

Имеет государственные, правительственные и ведомственные награды. Награждён Почётной грамотой Президента РФ (2017 год), Благодарностью Правительства РФ (2010 год), Почётной грамотой Совета Федерации (2023 год), медалью "За заслуги в развитии рыбного хозяйства России" II степени (2018 год), медалью "За заслуги в развитии рыбного хозяйства России" I степени (2024 год) и др.

Кандидат экономических наук, автор четырех монографий (две в соавторстве), 14 научных публикаций, трех книг.

[fishery.ru]]]> Герман Зверев Рыбный форумFri, 10 Jul 2026 08:01:02 +1000 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64055,64055#msg-64055 https://fishery.ru/forum/read.php?1,64055,64055#msg-64055


Можно ли сравнивать цены на рыбную продукцию в СССР и современной России? Ответ простой: цены всегда полезно сравнивать. Но добросовестный исследователь будет сравнивать цены из разных эпох не друг с другом, а с современной им покупательной способностью населения, структурой выпускаемой продукции и с тем уровнем рентабельности, который такие цены способны обеспечить.

«Фантомные боли» советского рыбхоза — это легенды о невообразимо дешевой рыбопродукции, в изобилии представленной по «всем городам и весям нашей социалистической Родины». Не было такого! Хорошее снабжение торговой сети, общепита рыбопродукцией и богатый ассортимент кулинарии были уделом полутора десятков регионов — столичных и прибрежных. Уровень технологического развития отрасли был весьма низок. Неслучайно в 1976 году была предпринята попытка (к сожалению, безуспешная) резкого его повышения.

С 1970 по 1990 год — «золотой век советского рыбхоза» — при росте объема общего вылова в 1,44 раза выпуск пищевой продукции увеличился только в 1,26 раза. Пропорционально темпам вылова росло только производство технической продукции. Ее объем тогда увеличился в 1,46 раза.

Если в 1970 году из 1 тонны сырца производилось 449 килограммов пищевой продукции, то в 1990 году всего 393 килограмма. За двадцать лет технологический уровень советского рыбхоза снизился на 12,5%.

Многие виды рыбопродукции, которые сейчас пользуются высоким спросом у потребителей, в советский период отсутствовали на полке магазинов. Внедрение в массовое производство, например, филе минтая заняло более четверти века! Впервые в повестку технологического переустройства отрасли это было поставлено еще в феврале 1968 года во время поездки министра рыбного хозяйства СССР Александра Ишкова на Камчатку. Первый в Советском Союзе БАТМ (большой автономный траулер морозильный.— “Ъ”) был оборудован филетировочными линиями для производства филе минтая спустя почти двадцать лет, зимой 1986 года — БАТМ «XXVII Съезд КПСС».

Но «одна дождинка еще не дождь». Фактически массовое производство филе минтая началось уже в конце 1990-х годов. Учитывая несостыковку ассортимента, цены на продукцию, которая отсутствовала в массовой советской торговле в 1970-е годы прошлого века, сравнить не представляется возможным.

Зато можно сравнить цены, допустим, на сельдь и красную икру. Один килограмм баночной сардины иваси специального посола до весны 1984 года стоил 3,2 руб. Товар расходился медленно, покупали его неохотно. Сбыт пошел оживленнее после снижения цены до 2,5 руб. Итак, на рубеже 1970–1980-х годов килограмм баночной сардины иваси стоил 3,2 руб. Средняя зарплата в СССР тогда составляла 130 руб. Следовательно, килограмм соленой сардины иваси обходился в 2,5% среднемесячной зарплаты советского человека.

Сейчас в магазинах килограмм соленой сельди «матье» (сельдь — не сардина иваси!) стоит менее 1 тыс. руб. Средняя зарплата в России в 2026 году 106 тыс. руб. Килограмм соленой сельди обходится в 0,9% среднемесячного заработка россиянина. Доля среднемесячной зарплаты, в которую обходится килограмм соленой сельди, в современной России почти втрое ниже, чем в СССР.

Еще ярче пример с красной икрой. В СССР 140-граммовая баночка красной икры стоила 4,62 руб., а значит, килограмм — 33 руб. Это 25% среднемесячной зарплаты советского человека в 1970-х — начале 1980-х годов. Достать красную икру было практически невозможно. Разве что в праздничных наборах к 1 Мая и 7 Ноября или в спецмагазинах.

Сейчас килограмм красной икры стоит чуть более 9 тыс. руб. и обходится в 8% среднемесячной зарплаты. Сравнительная цена килограмма красной икры в современной России втрое ниже, чем в СССР.

Доступность красной икры — кратно выше: лежит в любом продуктовом магазине.

Конечно, нельзя не остановиться на экономическом абсурде ценообразования в СССР. Розничная стоимость на некоторые виды рыбопродукции, в первую очередь на рыбные консервы, целенаправленно занижалась, потому что такая продукция считалась «народной». В начале 1970-х годов розничная цена за 227-граммовую банку нерки и кижуча в собственном соку составляла 0,66 руб., за такую же банку кеты и горбуши — 0,5 руб. Консервы из нерки были рентабельными для производителя: оптовая цена за туб составляла 590 руб. при себестоимости 353 руб. Зато консервы из горбуши — наоборот: при оптовой цене за туб 447 руб. себестоимость составляла 516 руб.

«Дешевые» для потребителя консервы из камбалы тоже были недешевыми для рыбопереработчиков. 240-граммовая баночка «Камбалы в томатном соусе» стоила 0,45 руб., оптовая цена туб составляла 402 руб. при себестоимости в 461 руб.

Себестоимость продукции на 15% превышала оптовые цены. Кто платил? До 1977 года разницу между себестоимостью и оптовой ценой рыбопереработчикам возмещало Министерство торговли СССР. С1977 по 1986 год — после выхода постановления ЦК КПСС и Совета министров СССР от 26 октября 1976 года — Министерство рыбного хозяйства СССР.

После 1986 года? Ну вы сами знаете… Советский рыбхоз — это особая вселенная. Сравнивать ее с современной рыбной отраслью — особенно их экономические координаты — пустое занятие. А вот изучать и учитывать опыт советского рыбхоза — занятие полезное.

[fishery.ru]]]> Коммерсант Рыбный форумFri, 28 Aug 2026 09:24:44 +1000